Во входную дверь осторожно постучались. Толком не начавшийся разговор закончился.
- Кто это интересно пришёл в такое время? Опять, наверное, друзья твои? – Сказала Арина вставая.
За дверью были не друзья. Там Чеслав Григорьевич стоял, «любимый» папочка, а в руках у него дымилась жестяная миска с похлёбкой. За спиной у него в паре шагов стоял «шкаф». Его было бы и не видать, если бы у него в зубах не тлела сигарета.
- Привет Котёнок. – Простые, казалось бы, слова, нежные, но из уст такого человека они звучали дико, слишком неподходяще.
- Чего тебе надо? – Недовольно спросила Арина. У неё же недовольство очень естественно получалось.
- Поесть пришёл. Внучку ещё повидать хотел. Можно войти? Миска горячая, обжигает.
Арина подумала хорошенько. Очень хорошенько, не спеша, видать хотела, чтобы миска папочке пальцы до костей прожгла.
Отступив с дороги, Арина молча пропустила Палкина. Тот вошёл и быстро поставил миску на стол. Телхран остался на улице: понимал, что слишком личный разговор намечался, да и против единственной угрозы, гнева дочери, он был бессилен.
Дверь закрылась.
Чеслав Григорьевич сразу направился к внучке. Он возвысился над кроваткой, накрыл её своей тенью. Девочка спала, выронив соску изо рта. На лице деда появилась улыбка скорее похожая на гримасу эпилептика. Рот скривился, морщины прорезались, глаза неестественное положение приняли – м-да не похож был этот старик на того, кто с детьми нянчиется. Такой как он детей пугает своим грубым, излишне серьёзным лицом.
- Не буди её. – Сказала Арина, садясь за стол. – Ты даже не представляешь, как её порой трудно уложить.
- Представляю: с тобой также было. - Чеслав Григорьевич тоже сел и отхлебнул немного похлёбки - и ему, стреляному воробью, не шибко понравилась.
Вадим примерно представлял себе, что сейчас будет, так что помалкивал, хлебал похлёбку, смотря в жирную муть.
- Ну, давай, начинай. – Дала старт разговору Арина.
- Мне жаль, как у нас всё с тобой выходит в последнее время. И я хочу, чтобы всё было как прежде.
- Тогда ты знаешь, что сделать нужно. – Сказала Арина, внешне, будто словами отца нетронутая.
- Я не могу…
- Почему не можешь? Тебе что, мужиков здесь мало? У тебя и менты, и вояки, и дружки твои из бандитов. Кто в первой афганской воевал, кто во второй. Но нет, ты моего решил в главу разведчиков определить. Моего! – Она случайно повысила голос. Всё шёпотом говорила, а вот на последнем слове не сдержалась.
Аня заплакала.
Арина принялась подниматься, но Чеслав Григорьевич её остановил и сам к внучке пошёл.
Он осторожно взял малютку на руки, как фарфор, и сунул ей в ротик соску - девочка поуспокоилась.
- У-у-у, кто это тут описался? – Спросил у девочки Палкин. Его лицо стало шутливым, игривым – не узнать его было.
Девочка и бровью не повела от дедулиной гримасы.
Чеслав Григорьевич положил внучку на столик и стал менять пелёнки.
- Да, Арин, - продолжил разговор Палкин, - у меня много людей, с опытом боевым далеко не один, но ведь и у твоего мужа тоже опыт есть. Наслышался я за эти месяцы про его геройства, как он в одну харю на своём мотоцикле разъезжал по лесу. И чудовищ он убивал – и людей. Если даже я уберу его из командиров, то совсем из разведки убрать, не смогу. Здесь большинство людей леса боятся, как чёрт ладана. Они готовы только совсем не глубоко в него заходить, да и то только с кучей оружия. И только горстка, - горстка! – не срётся в штаны от одной мысли, зайти глубже.
Пока Палкин это говорил, он параллельно осыпал промежности девочки пудрой, менял пелёнки, подправлял их, чтобы нигде малышке не натирало. Закончив с этим, он взял Аню на ручки и стал укачивать.
- Да мне плевать пап. Ты посмотри на него. У него волосы только недавно отрастать стали. Мы боялись, что они окончательно выпали. На пятна эти посмотри. Он чуть не сдох по лесу бегая, а ты его добить хочешь? Ничего, переживут твои коммандос, если одного человека не в лесу потеряют.
Девочка чувствовала злость в словах матери, и оттого ей опять захотелось плакать. Палкин стал укачивать её лучше.
Вадим доел похлёбку. Вместе с ней закончилась его единственная причина не встревать в этот разговор.
- Арин… твой отец прав. – У жены глаза на лоб полезли от такого предательства. – Я наше поселение необходимыми вещами снабжаю – едой, лекарствами, патронами, другим. Если я это брошу, то эффективность походов снизиться, а мы и так каждый раз рискуем, заходя в лес. А этого нельзя допустить. Каждый поход должен максимум пользы приносить поселению.