Но для калмыков она не значила ничего. Калмыки легко присягали ради сиюминутной тактической выгоды. Вольные и неуправляемые, они считали, что могут кочевать везде, где хотят, и творить всё, что заблагорассудится. Их нельзя было загнать в рамки договорённостей. Значение имела только сила.
КАЛМЫКИ ВЕРНУЛИСЬ В СИБИРЬ В 1944 ГОДУ, И НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ. ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ КАЛМЫКИИ ОТ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКОЙ ОККУПАЦИИ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ ОГУЛЬНО ОБВИНИЛА ВЕСЬ НАРОД В ПОСОБНИЧЕСТВЕ ВРАГУ. ОКОЛО СТА ТЫСЯЧ КАЛМЫКОВ БЫЛИ НАСИЛЬНО ДЕПОРТИРОВАНЫ В СИБИРЬ. МНОГИЕ ИЗ НИХ ПОГИБЛИ ОТ ХОЛОДА, ГОЛОДА И СЫПНОГО ТИФА. РЕАБИЛИТИРОВАНЫ КАЛМЫКИ БЫЛИ ТОЛЬКО В 1956 ГОДУ
Орды калмыков рассыпались по степям южной Сибири. Они угоняли у русских скот, сжигали селения, убивали людей или уводили их в плен. Они не признавали ничьих прав и дрались со всеми – с русскими, татарами, казахами, каракалпаками, башкирами и ногайцами. Они легко вступали в союзы и так же легко отказывались от своих слов, никого не предупреждая.
Роение калмыков растеклось от верховий Иртыша по Барабинской, Тургайской и Уральской степям до Яика, «реки Зя», потом перевалило через Яик и покатилось по Общему Сырту к Волге. Через десять лет после шерти Василию Шуйскому топот калмыцких конниц был слышен не только в Таре, но и в Тюмени, и в Уфе. Однако дербеты Далай-Батыра хотели дружить с джунгарами тайши Хара-Хулы, которые остались на юго-востоке, а торгоуты Хо-Орлюка жаждали напасть на ногайцев, которые жили на юго-западе. В год шорой-могой (1629) калмыки раскололись на независимые орды Далая и Орлюка, а в год усун-мечин (1632) тайша Лаузан, сын Хо-Орлюка, вывел первые отряды торгоутов на Волгу. За сыном подошёл и отец. Он основал свою ставку в урочище Монтохой на Ахтубе. Неподалёку посреди степи высилась одинокая гора цвета крови, и калмыки поняли, что она священная, потому что умеет петь на ветру. Калмыки назвали её Богдо и остались жить там, где поёт Богдо, – на нижней Волге между Саратовом и Астраханью.
К тому времени калмыки уже отступили от древней веры в бога Тенгри, Великое Синее Небо, и окончательно приняли ламаизм. Сердцем религии был священный город Лхаса в Тибете. Лхасой владели китайские богдыханы, но калмыцкие и джунгарские тайши беспрепятственно совершали паломничества к Далай-ламе, чтобы попросить совета или одобрения.
В 1640 году хан Эрдэни-Батур, сын Хара-Хулы – основателя Джунгарии, созвал владык всех ойратов в предгорья хребта Тарбагатай на общий съезд, и там владыки выработали «Степное уложение» – свод единых законов для своих народов. На съезде ойраты бестрепетно разделили всю землю, которую считали своей: Сибирь досталась джунгарам, а Поволжье – калмыкам.
Но джунгарам некогда было заниматься Сибирью. Они давно уже вели изнурительную войну с монголами державы Алтын-ханов, с казахами и с китайцами империи Мин, а потом Цин. До Сибири у них руки не доходили. Впрочем, сохранялся риск, что на «бесхозную» вотчину братьев снова покусятся калмыки, но бог упас. В 1644 году неукротимый Хо-Орлюк повёл свою орду в набег на Северный Кавказ, был разбит и погиб. Калмыки потеряли десять тысяч воинов, и дотянуться до Сибири у них уже не хватало сил. Сибирь вздохнула с облегчением. Угроза вторжения ойратов вроде бы развеялась. Как говорили в народе, «пронесло тучу мороком».
Российские власти поначалу будут противиться появлению на нижней Волге своенравных степняков, хотя и не слишком рьяно. Однако «шертями» 1655 и 1657 годов калмыки окончательно закрепятся в России. Им отведут кочевья – там, «где нет сохи, косы и топора». Впрочем, о степях Тургая и Барабы калмыки забудут далеко не сразу: они продолжат время от времени ввязываться в дела Сибири, объединяясь с мятежными башкирами.
К концу XVII века волжские калмыки наконец создадут собственное ханство, подчинённое России. Его возглавит великий тайша Аюка, правнук Хо-Орлюка. В 1690 году он примет от Далай-ламы титул хана. А Россия придумает, к какому делу приспособить прирученных степняков: пусть они воюют с крымчаками и турками. И калмыки окончательно откажутся от посягательств на сибирские просторы.