Памятник Семёну Дежнёву и Абакаяде Сючю в Якутске
В Москву он прибыл в 1664 году. Но жалованье деньгами ему выдали только на треть, а остальное – сукном: мол, сам загонишь кому-нибудь в Якутске. А за моржовую кость, которую он привёз на продажу, заплатили второсортными соболями; пришлось сбывать их в Москве и по дешёвке. Дежнёв решил отыграться. Вместе с напарником Иваном Ерастовым он должен был доставить в Якутск жалованье служилым – три тысячи рублей. А Дежнёв и Ерастов на тысячу рублей самовольно купили того же сукна, чтобы в Якутске этот товар выдали служилым в счёт жалованья, но по высоким сибирским ценам, и разница между якутской и московской ценой попала бы в карман прохиндеям. Трюк не прокатил. Ерастову прописали батогов, а вот Дежнёв, умеющий договариваться, как-то отвертелся от возмездия.
Ещё понемногу он послужил на реках Оленёк, Яна и Вилюй, однако ему уже перевалило за 60 лет, и пора было подумать о спокойной старости. Дежнёв ухитрился опять втереться в доверие к якутскому воеводе, и в 1671 году тот вновь отправил его в Москву с пушным караваном. Теперь Семён Иваныч надеялся только на свою изворотливость. Караван Дежнёва двигался «мешкотно и оплошно». В долгой дороге Дежнёв срезал печати на тюках с пушниной и подменил меха: себе взял хорошие казённые шкурки, а в тюки пихнул «свои худые соболи и недособоли драные и без хвостов». Чтобы уловка не раскрылась, Дежнёв подмочил грузы. Вероятно, что и служители таможен приняли от него «на лапу», потому что пропускали его дальше с богом, а не сажали под стражу за «поруху», хотя и видели, что мешки «подралися и попоролися», и в них явно «хожено». Вину за ущерб свалили на дожди и на мышей. Дежнёв благополучно сдал порученные ему товары в казну. Претензий к нему не имелось. И Дежнёв исчез в Москве.
Служилые люди выходили в отставку после 60-ти, и благополучие в Сибири им не светило. Тощая корова, хромая лошадь, неурожайное поле и труд от зари до зари. Разве это безбедная жизнь? В Москве проще, сытнее. И премудрый Семён Дежнёв, сжульничав в казённом караване, подготовил себе тёплое местечко для последних лет. Умер он вроде бы в 1673 году.
Житейская история, даже трогательная в своей беззлобной хитрости. Но над её бытовым простодушием возвышается громада великого открытия.
Броня героя
История кольчуги Ермака
В 1658 году в Тобольск приехало посольство знатного джунгарского тайши Аблая. Аблай просил воеводу отдать ему «панцирь Ермака». Тайша собирался в военный поход на казахов и хотел иметь волшебный доспех, который, по убеждению инородцев, приносит победу своему хозяину.
Ермак погиб в 1584 году. Татары выловили в Иртыше его тело и сняли с мёртвого Ермака две кольчуги. Одну кольчугу они отдали остякам, и те увезли её на Белогорское святилище в дар идолу Обского Старика. Другую кольчугу забрал себе мурза Кайдаул, и теперь она хранилась у сына мурзы Бек-Мамета. Эта кольчуга, подарок Ивана Грозного, была «бита из железа в пять рядов», с медными рукавами и подолом, с золотым орлом на груди и «печатями меж крылец» – с медными медальонами на лопатках.
Аблай по своему опыту знал о том, что Ермак – чудотворец. В детстве Аблай тяжело заболел, и его исцелила земля с могилы Ермака. После этого отец Аблая пожелал купить у татар и панцирь Ермака; он предложил Бек-Мамету огромную плату: десять семей ясыря (рабов), 50 верблюдов, 500 лошадей, 200 коров и тысячу овец. Но Бек-Мамет отказал. И теперь Аблай просил панцирь у тобольского воеводы, который мог надавить на татарина.
ЭТОТ МЕДНЫЙ ЗНАК БЫЛ НАЙДЕН ЭКСПЕДИЦИЕЙ ТОБОЛЬСКОГО АРХЕОЛОГА-ЛЮБИТЕЛЯ ВАСИЛИЯ ПИГНАТТИ ПРИ РАСКОПКАХ НА ИСКЕРЕ. НА ЗНАКЕ НАДПИСЬ: «КНЯЗЯ ПЕТРА ИВАНОВА ШУЙСКОГО».
ТАКИМИ ЗНАКАМИ-«МИШЕНЯМИ» УКРАШАЛИ КОЛЬЧУГИ, А КОЛЬЧУГУ КНЯЗЯ МОГ НОСИТЬ ТОЛЬКО ЕРМАК. ПО ЛЕГЕНДЕ, КОЛЬЧУГУ ШУЙСКОГО ЕРМАКУ ПРИСЛАЛ В ПОДАРОК САМ ИВАН ГРОЗНЫЙ
В 1658 году воевода Алексей Буйносов-Ростовский не рискнул отдать реликвию без санкции царя. Но в 1660 году тайша Аблай прислал второе посольство. В то время в степях было очень неспокойно, и русские власти нуждались в расположении тайши, потому что через его аймаки караваны бухарцев ходили в Среднюю Азию и Китай. И воевода Иван Хилков решил подарить панцирь Ермака Аблаю. Со святыней из Тобольска в Барабинскую степь отправилось посольство служилого человека Ульяна Ремезова.
Ульян Ремезов был служилым «по отечеству», то есть потомственным. Его поверстали на место отца – Моисея Ремезова. До Сибири Моисей был доверенным человеком самого патриарха Филарета, но чем-то не угодил ему и загремел в Тобольск. Здесь он быстро вошёл в служилую элиту: водил кочи с грузами в Мангазею, Нарым, Томск и Енисейск, возглавлял посольство к джунгарскому контайше Батуру. Однако нрав у Моисея был вспыльчивый, а рука тяжёлая, и однажды в споре он зарубил какого-то казака. Воевода приказал не ставить Ремезова командиром, но людей не хватало, а Моисей к тому же знал грамоту, и потому сохранил высокое положение. Его наградили покосами и пашнями, и он завёл себе деревеньку с крепостными. Умер он во время поездки в Москву в 1647 году. Его сыну Ульяну было тогда 28 лет.