«Зерцало»
Всё время следствия Матвей Петрович жил в Петербурге, ничем не ущемлённый в правах. Он даже участвовал в суде над царевичем Алексеем и подписался под смертным приговором царевичу как «Губернатор Сибирской кн. Матвей Гагарин». Но 11 января 1719 года Матвея Петровича вызвали на допрос. При допросе присутствовали Дмитриев-Мамонов и Нестеров, а вёл допрос сам Пётр. Особенно его интересовала экспедиция Бухгольца: для чего она была нужна Гагарину? Прикрыть казнокрадство? Найти золото Яркенда? Или угодить китайцам? Князю Гагарину вменили пропажу 40 тысяч, якобы потраченных на Бухгольца, и кинули под стражу в каземат Адмиралтейства.
«ЗЕРЦАЛА» БЫЛИ ЗНАКОМ ПРИСУТСТВИЯ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ ВО ВСЯКОМ КАЗЁННОМ УСТАНОВЛЕНИИ. ДЛЯ «ЗЕРЦАЛ» ПЁТР ВЫБРАЛ ТРИ САМЫХ ВАЖНЫХ УКАЗА: О ГРАЖДАНСКИХ ПРАВАХ, О СУДЕБНЫХ МЕСТАХ И О ГОСУДАРСТВЕННЫХ УСТАВАХ. В ДВУХ ИЗ ЭТИХ УКАЗОВ УПОМИНАЛСЯ КНЯЗЬ ГАГАРИН. НАПРИМЕР: «БУДЕ ЖЕ КТО СЕЙ НАШ УКАЗ ПРЕСТУПИТ, СЛЕДУЯ ПРАВИЛАМ ГАГАРИНОВЫМ, ТОТ КАЗНЁН БУДЕТ СМЕРТИЮ. И ЧТОБ НИКТО НЕ НАДЕЯЛСЯ НИ НА КАКИЯ СВОИ ЗАСЛУГИ, ЕЖЕЛИ В СИЮ ВИНУ ВПАДЁТ»
17 января 1719 года Пётр отправил в Тобольск майора Лихарева – «асессора» Дмитрия-Мамонова. Лихарев должен был собрать свидетельства о злоупотреблениях Гагарина, расследовать все обстоятельства экспедиции Бухгольца и помириться с джунгарами. В инструкции также было сказано: «Его Царское Величество изволил приказать о нём, Гагарине, сказывать в городах Сибирской губернии, что он, Гагарин, плут и недобрый человек, и в Сибири уже ему губернатором не быть, а будет прислан на его место иной».
Звезда Матвея Петровича Гагарина сорвалась с небосклона.
Пути неисповедимые
Нормализация отношений с джунгарами
Поход подполковника Бухгольца поставил под вопрос отношения России и Джунгарии. Война или мир на сибирском пограничье? Пройдут ли русские караваны в Китай, а бухарские – в Среднюю Азию? Губернатор Гагарин упросил Петра написать письмо контайше Цэван-Рабдану. Пётр написал это письмо, но не очень дипломатично: он дозволил джунгарам жить так, как они жили и без разрешения России, и уведомил о строительстве крепостей на Иртыше. Рассерженный Цэван-Рабдан полгода продержал посла Вельяминова в плену, а потом, в феврале 1718 года, отправил его восвояси с ответом, полным претензий, и не вернул ни трофеев, ни пленных.
Впрочем, Цэван-Рабдану было не до русских. Его полководец Цэрэн Дондоб, соперник Бухгольца на Ямыше, после событий у русской крепости повёл своё войско на Тибет; в 1717 году свирепый Дондоб отнял у Китая священный город Лхасу и убил правителя Тибета Лабдзан-хана. Началась долгая и кровопролитная война Джунгарского ханства и империи Цин.
Тем временем князь Гагарин, выслуживаясь перед Петром, снарядил новый поход на Яркенд. Войско повёл «полуполковник» Прокопий Ступин. Может быть, он схитрил, чтобы не повторить провал Бухгольца, а может, слишком ревностно отнёсся к приказу, но весь 1718 год он провёл на Иртыше, не дерзая уйти в гибельные степи к Яркенду, и сооружал крепости: Омскую, Ямышевскую, Железинскую и Семипалатную (на месте пустого джунгарского города Доржинкит с развалинами семи буддистских храмов).
В Петербурге же тянулось следствие по делу Бухгольца. Государь хотел понять: трус Бухгольц, казнокрад, или ему доверили невыполнимое дело? Бухгольц составил «табель о тратах», Пётр изучил его и пришёл к выводу, что во всём виноват губернатор Гагарин: плохо подготовил поход. В январе 1719 года суд оправдал Бухгольца, но понизил в должности. Пётр назначил Бухгольца комендантом Нарвы, которая была уже тыловой крепостью.
Однако Петру по-прежнему не терпелось дорваться до золота оазиса, и указ о третьей экспедиции на Яркенд получил майор Иван Лихарев, который в Тобольске искал злоупотребления князя Гагарина. В мае 1720 года майор выступил в поход. Войско майора насчитывало около тысячи солдат; оно было вооружено 17 пушками и плыло по Иртышу на 34 дощаниках.
Майор миновал Тару и четыре новых крепости, преодолел озеро Зайсан и продолжал подниматься к верховьям реки. На перехват майору Цэван-Рабдан выслал двадцатитысячное войско под командованием своего сына Галдан-Цэрэна. В августе 1720 года Лихарев и Галдан сошлись на степных берегах Чёрного Иртыша. Видимо, Лихарев понимал, что ни в Яркенд, ни в Тобольск ему уже не попасть, а потому русские солдаты сражались с яростью отчаянья. На третий день непрерывных боёв Галдан запросил переговоров.