Пьеру Луису 22 января 1895 года:
«Пеллеас и Мелизанда — мои единственные друзья в настоящий момент. Мы уже хорошо знаем друг друга и, возможно, скоро начнем рассказывать истории, развязка которых нам хорошо известна. Закончить произведение — не равносильно ли это смерти того, кто вам очень дорог?
Один девятый аккорд…
Бемоли, окрашенные в синий цвет…»
Ему же в апреле:
«Я думал, что сегодня непременно увижусь с тобой, но меня задержала смерть Мелизанды, которая беспокоит меня. Я с дрожью работаю над ней».
Несмотря на то что композитор продолжает сочинять и другие произведения, он не забывает о своем самом большом проекте:
«Из-за этого я не расстанусь с “Пеллеасом и Мелизандой”. Впрочем, чем больше я работаю над ним, тем сильнее волнуюсь. Постоянный поиск вдохновения, которое может мгновенно улетучиться из-за малейшего пустяка, а также устранение всяких возможных помех и случайностей изнуряют меня и подтачивают, словно камень мостовой, по которому проехало множество карет!» (Из письма Эжену Изайи от 22 сентября 1894 года.)
Зимой 1894 года Дебюсси закончил цикл фортепианных пьес «Образы». Это сочинение он посвятил Ивонне Лёроль, одной из дочерей Анри:
«Мадемуазель Ивонне Лёроль с почтением и радостью посвящаю эти “Образы”. Эта музыка не терпит “ярко освещенных салонов”, где обычно собираются отнюдь не любители музыки. Это сочинение представляет собой скорее “разговоры” исполнителя с пианино. Впрочем, не запрещается добавить свои впечатления от прекрасных дождливых дней».
Композитор, неравнодушный к женским прелестям Ивонны, которую он прозвал младшей сестрой Мелизанды, преподнес ей также красивый японский веер с дарственной надписью, представленной в виде нескольких нот из «Пеллеаса и Мелизанды».
17 августа 1895 года Дебюсси наконец с горем пополам закончил «Пеллеаса и Мелизанду». Еще до завершения музыка этой оперы подверглась многочисленным модификациям. Не успев завершить работу над оперой, композитор начал тревожиться о том, как она будет принята широкой публикой. Переживания Дебюсси свидетельствовали также о том, что он совсем не торопился расставаться со своим «детищем». Ему казалось, что как только он сдаст партитуру в печать, его музыка тут же перестанет принадлежать ему. Дебюсси часто испытывал сомнения в необходимости публикования своих произведений. Это происходило отчасти потому, что он не был полностью удовлетворен своей работой, как это случилось с «Фантазией» для фортепиано с оркестром, а также и потому, что в его сочинениях нашли отражение личные переживания, которые он не желал доверять никому, кроме узкого круга избранных:
«Видит бог, мой дорогой Лёроль, я вынужден смириться с печальной необходимостью закончить “Пеллеаса и Мелизанду”, в то время как вы находитесь так далеко от меня! Я надеюсь, что сцена у грота вам понравится. В ней сокрыты все секреты и тайны ночи. Среди полной тишины может насторожить шелест потревоженной ветром тонкой травинки. Слышно, как рассказывает луне о своих невзгодах жалобный плеск волн расположенного рядом моря. И, наконец, Пеллеас и Мелизанда, которые боятся своим разговором нарушить очарование этой таинственной ночи.
Я не стану больше ничего вам рассказывать. Боюсь, что получится нечто похожее на заочное описание страны, о которой столько мечталось. Однако при столкновении с реальной действительностью эти мечты безжалостно разбиваются.
Теперь для меня начинаются большие волнения. Как общество примет этих двух несчастливых людей? “Я ненавижу толпу, всеобщее избирательное право и пышные фразы!” Вот, например, Гартман, несомненно, представляющий наиболее образованную часть общества. Его нисколько не тронула смерть Мелизанды. Она не произвела на него никакого впечатления! Короче, во Франции всякий раз, когда на театральной сцене умирает женщина, необходимо, чтобы это происходило так, как в “Даме с камелиями”. Надо лишь сменить камелии на другие цветы, а Даму с большой буквы на базарную торговку! Люди не могут допустить, что кто-то уходит в мир иной тихо и спокойно, как человек, уставший от этой планеты по имени Земля. Он уходит туда, где растут цветы Тишины и Покоя!
В общем, все, что касается приобщения современников к возвышенному, — занятие для дураков, кроме себя самого».
Чтобы избавиться от наваждения, связанного с «Пеллеасом и Мелизандой», Дебюсси брался за множество проектов, в частности, собирался написать либретто оперы по повести Бальзака «Большая Бретеш» («Провинциальная муза»). Творчество писателя было довольно чуждо Дебюсси, однако он отмечал, что это произведение носит фантасмагорический (и извращенный) характер, ибо героиню заживо хоронят. Атмосфера повести напомнила Дебюсси Эдгара По, которого он высоко ценил. Однако не сохранилось никаких следов работы по этой повести Бальзака. Что же касается «Ноктюрнов для скрипки с оркестром», сочинить которые композитор обещал Изаи еще в сентябре 1894 года, то их также не будет и в помине. Между тем вполне возможно, что музыкант частично использовал это произведение, когда в период между декабрем 1897-го и началом 1899 года сочинял «Ноктюрны для хора и оркестра» в форме триптиха.