«Я виноват в том, что не сумел объясниться… Это часто случается с людьми, которые должны много думать. Все, что ты принимала за безразличие, было лишь меланхолией “медвежонка”, которого так трудно расшевелить после зимней спячки!
Видишь ли, моя дорогая, творческая личность — это чаще всего отвратительный, замкнувшийся в себе человек, к тому же, возможно, скверный муж.
Когда я просил твоей руки, то искренне верил в то, что смогу сделать тебя счастливой! Увы, порой мне приходилось в этом сомневаться, поскольку ты говорила мне вещи, которые отдаляли меня от тебя… Из-за этого у меня случались вспышки гнева, а они были не чем иным, как сожалением». (Письмо Дебюсси Лили от 19 июля 1904 года.)
«В действительности между нами не произошло размолвки. Мы слишком хорошо знаем друг друга. Тем более что вопрос вовсе не в том, что ты могла мне в чем-то помешать или же наскучить. Я с уверенностью могу утверждать, что часто был таким же упрямым, как и ты. Это столкновение характеров подобно тому, как коса находит на камень. Со своей стороны, ты не соответствовала тому, что я хотел от тебя. Возможно, из ложного самолюбия. Конечно, я не буду ставить это тебе в упрек. Однако, может, не надо было слишком упорствовать в этом?
И наконец, “хватит переливать из пустого в порожнее”, как ты весьма справедливо замечаешь. Недолгая разлука, возможно, научит нас гораздо большему, чем любые рассуждения о том, чем мы являемся друг для друга. Слова могут больно ранить, потому что их всегда произносят в большом количестве. Как только с любимых когда-то губ начинают слетать злые слова, остается лишь удивляться и сомневаться», — написал Дебюсси жене 24 июля.
Когда Дебюсси упомянул о короткой разлуке, он неточно выразился, потому что ему уже надоело уговаривать и убеждать Лили в своей правоте. Он решил отправиться не в Бургундию, а на англо-нормандский остров, то есть не в деревню, а на морское побережье. В конце июля, вместо того чтобы присоединиться к жене, как обещал в одном из писем, он повез Эмму на Джерси. Перед самым отъездом из Парижа композитор продал издательству Дюрана за тысячу франков две пьесы для фортепиано: «Остров радости» и «Маски». В жизни композитора деньги никогда еще не приходились настолько кстати.
Совершенно очевидно, что любовники решили предать огласке свои отношения. Не прошло и двух месяцев с начала их любовной связи, как они набрались смелости и перестали скрываться. Они совершили короткую поездку на Джерси, а затем долгое время жили по соседству с Дьепом в Пурвиле. «Это прелестный край. Но лучше всего то, что мне здесь хорошо и спокойно. Я могу работать в свое удовольствие, что уже давно не случалось со мной… Этой же почтой вы получите распечатку музыкальных пьес для фортепиано “Маски” и “Галантные празднества” для голоса и фортепиано. Кстати о “Галантных празднествах”, умоляю вас, не забудьте поставить вот такое посвящение: “В знак благодарности за июнь 1904 года”, а затем буквы “А. I. р. М.”». (Письмо Дебюсси Жаку Дюрану. Джерси, между 31 июля и 4 августа 1904 года.)
Из практических соображений Дебюсси сделал издателя своим доверенным лицом. Музыкант попросил его никому не сообщать его адрес. Композитор ездил в Дьеп, чтобы забрать на почте приходившие ему письма до востребования. Пока Лили напрасно ждала его в Бишене, он ссылался на то, что путешествует вместе с Жаком Эмилем Бланшем, а затем что будет сопровождать его в поездке в Лондон. Из Дьепа Дебюсси отправил жене письмо о том, что между ними все кончено. Письмо было написано в таком строгом тоне, что у Лили не осталось никакой надежды на примирение. Возможно, Дебюсси даже чувствовал себя виноватым в разрыве с женой, однако по-прежнему скрывал связь с Эммой и представил дело так, будто Лили первая поняла, что их союз не имеет будущего:
«После долгих дней, проведенных вдали от тебя, когда я получил возможность впервые трезвыми глазами взглянуть на нашу совместную жизнь, я пришел к твердому убеждению, что несмотря на всю мою любовь к тебе так и не смог сделать тебя счастливой, как ты этого заслуживаешь… Мне на память также пришли те неприятные моменты, когда ты просила вернуть тебе свободу.
Почему только сегодня я понял, насколько ты была права! Можно привести великое множество самых веских причин, но я не собираюсь этого делать. Могу лишь заметить, что признаю все мои ошибки. Между тем я часто делал все возможное, чтобы противостоять ударам судьбы. Однако одного твоего сказанного в сердцах слова было достаточно, чтобы все рухнуло как карточный домик и рассеялись все мои иллюзии.