На несколько секунд повисла очередная пауза, в течение которой все присутствующие продолжали с прежним недоумением друг друга разглядывать.
– Верно, – сказал наконец Рыбалкин. – Только в следующий раз я хотел бы услышать ответ самого командира. Сколько будет шесть умножить на шесть? Отвечайте! Быстро!
Косенко почувствовал, как по спине его снова пробежал предательский холодок. То, что сейчас происходило, походило на бред, на какую-то отвратительную галлюцинацию, которая казалась продолжением их недавнего поединка с драконом. Каким-то шестым чувством он уже осознал, что между двумя этими событиями явно какая-то связь.
Ответить он не успел.
– Шестью шесть, – сказал рядом с ним Бережной, – будет сто шестьдесят пять. Это знают даже дети в саду.
Если Бережной хотел разрядить обстановку, то это у него не получилось. Лицо у Рыбалкина стало еще более отчужденным.
– Я попрошу вас, – сказал он резко, – точно отвечать на поставленный мною вопрос!
– Да тридцать шесть будет, тридцать шесть! – не выдержал тут
Шпагин. – Что за вздорный допрос!? Вам что, нечего делать?!
– Я разговариваю с командиром планетолета, – четко, отделяя слова друг от друга, сказал Рыбалкин, по-прежнему бесстрастный, как статуя
Будды. – В каком году произошла Грюндвальдская битва?
Косенко беспомощно поглядел на Стеблина, который славился своими познаниями в истории, и тот его надежд не обманул.
– В 1410-м, – шепнул он чуть слышно.
– В 1410 году, – сказал Косенко, теперь уже громко.
Если он подумал, что теперь-то уж Рыбалкин угомонится, то глубоко ошибся. В руках у директора Координационного Центра возникла вдруг небольшая дощечка, на которой мелом были начертаны следующие знаки:
– А теперь, – сказал он. – Перечислите мне все, что здесь изображено.
Косенко стало страшно. Представленная картинка очень походила на тест, с помощью которого определяют разницу между естественным и искусственным интеллектами. Уж не подумал ли Рыбалкин, что на планетолете вместо людей андроиды? Тем не менее, он счел, что лучшей формой поведения на данный момент будет уступчивость. И он сказал:
– На дощечке много всяких фигур. Окружность, например. Квадрат.
– Буква "Т", – добавил Ермаков.
– Крестик, – сказал Шпагин.
– А еще какие-то скалы…
– Похожие на Эльбрус.
– Украины там случайно нет?
– Как же! А "Воробей"? Всем известно, что воробьи пошли с Украины.
– "А" там еще в квадрате.
– Тройка, семерка, туз…
– Туза вроде бы я не вижу.
– А единица?
– Ой!
Все засмеялись. Рыбалкин, наклонившись вперед, тоже стал разглядывать изображенные на дощечке знаки, лицо его при этом стало слегка озабоченным.
– А вот скажите, – заговорил он опять, но закончить ему не дали.
В помещении координационного Центра раздались вдруг душераздирающие вопли. Кто-то, находящийся за пределами видимости, разрываясь, кричал:
– Руки! Здесь везде руки!
И это не было похоже на представление. В рубке вновь воцарилось напряженное молчание. За миллионы же километров от корабля, в помещении
Центра управления полетами, продолжало происходить что-то невероятное.
– Руки! Руки! Здесь везде руки! – продолжал разрываться голос за кадром. – О боже! Какие страшные руки!
На лице Рыбалкина возникло брезгливое выражение.
– Круглов, Остапенко, выведите его сейчас же? – сказал он, глядя в зону, недоступную космолетчикам. – Симпсон, встаньте у дверей и никого не впускайте.
– Есть!
Раздалась какая-то возня, звон чего-то разбившегося и протяжный словно бы придушенный стон. На секунду в углу экрана мелькнуло что-то маленькое и подвижное, как бы шустрый такой паучок, но тут же исчезло.
В помещении Центра воцарилась наконец тишина. Задумчиво пожевав губами, Рыбалкин сказал:
– Думаю, экзамен вы выдержали. Приношу вам свои извинения за те неприятные минуты, что вы вынуждены были пережить по моей вине.
– Да что случилось-то?! – выкрикнул Шпагин.
– Если я вам скажу, вы подумаете, что я сумасшедший. В общем… В общем, земная цивилизация подверглась нападению извне… На Земле объявлено чрезвычайное положение. Около четырнадцати часов назад мимо планеты пролетели два искусственных объекта неизвестного происхождения, с которых, собственно, все и началось. Пролетели они с умопомрачительной скоростью, что-то около 140000 километров в секунду, и даже подумать страшно, что случилось бы, если бы они столкнулись с
Землей. Оба вскорости закончили свое существование, врезавшись в
Солнце. Но это еще не все. Через сорок минут со стороны Марса на Землю обрушился плотный метеорный поток, не значившийся ни в одном из каталогов. Большая часть обломков, не достигнув поверхности, исчезла, остальные упали в малонаселенных местностях, не причинив, к счастью, никому вреда… Потом на связь с нашим Центром вышел грузовой корабль
"Кентавр", следовавший рейсом Дирак – Антарктида. Оператор принял от него все необходимые для посадочной траектории данные, выдал свои, и… вдруг этот "Кентавр" исчез. Оператор чуть с ума не сошел. Получалось, будто он разговаривал с призраком… Потом… Потом началось что-то совсем уж из ряда вон выходящее… Я… Я даже не знаю, как вам сказать…
– Говорите, как есть, – сказал Косенко.
– В общем, в окрестностях Земли появилось четыре гигантских дракона.
Тут Лев Анатольевич замолчал, пытливо вглядываясь в лица космолетчиков. Однако, если он предполагал увидеть на них скептическое выражение, то глубоко ошибся. Космолетчики лишь переглянулись.
– Подумаешь! – сказал Шпагин. – Мы тоже повстречали дракона.
– Я не шучу!..
– И я не шучу! У нас даже записи есть.
– Ах вот как! Хм… Стало быть, не придется вам многое объяснять… В общем, вы мобилизованы для определенной миссии. Вам навстречу уже выслан дозаправщик, который прибудет примерно через полчаса. Он вас дозаправит и заберет все ваши грузы. Кроме того, на его борту компетентные лица, которые вам все объяснят. Вы поступаете в их полное распоряжение.
– Накрылась, стало быть, Украина, – сказал Ермаков и лукаво так поглядел в сторону Шпагина.
– Да и черт с ней! – сказал тот взволнованно. – Кажется, нас ожидают настоящие приключения.
– Лев Анатольевич, – сказал Косенко. – А что это за "руки", о которых у вас только что кричали?
Рыбалкин досадливо поморщился.
– Видите ли, – сказал он. – У нас тут сплошные материализации.
Черт знает что у нас тут сейчас происходит. Различные части человеческих тел возникают как бы из воздуха и бегают везде, бегают… руки, ноги, головы, носы и… Впрочем, об этом в эфире лучше не говорить. Вдруг нас слушают дети…
– Понятно, – пробормотал Косенко. – Что ж, будем ждать дозаправщик.
Когда началась чехарда с материализациями, человечество откликнулось быстро. Соединив в единую систему лунные, марсианские и земные обсерватории, удалось установить следующее. Все фантомы в момент возникновения имели векторы своего движения, исходящие из единой для всех точки пространства. Местонахождение ее вычислить оказалось нетрудно. Точка "Зет", как ее окрестили, находилась поблизости от орбиты Юпитера. Возникавшие по всему пространству Солнечной Системы фантомы распространялись от нее как бы сферически. К счастью, поблизости случился военный космокрейсер, который ускоренным маршем проследовал в указанную область, где и обнаружил странный оранжевый шар диаметром около тридцати метров. В том, что именно этот шар и есть источник всевозможных материализаций, не было никаких сомнений.
Решено было этот шар детально исследовать. Для этого к нему и был выслан новейший планетолет "Витязь" с компетентными лицами на борту, а именно – космодесантниками Фрэнком Алчюдисом и Евгением Соколовым.
Прибыл туда планетолет через сутки после прибытия космокрейсера.
Зрелище, которое открылось экипажу, было не для слабонервных. То там, то здесь возникали материализации самого различного толка.
Создавалось впечатление некоего Апокалипсиса. Экипаж, впрочем, за двое суток полета успел к этим чудесам привыкнуть, так что не обращал на них никакого внимания. Странный оранжевый пришелец, явно продукт какой-то внеземной цивилизации, вызывал интерес неизмеримо больший.