Он сидел на кровати, уставившись в стену прямо перед собой, и считал. Тридцать восемь, тридцать девять… Если он все-таки прав… Сорок, сорок один… Он будет первым… Первым? На первом курсе студенты традиционно пишут эссе о том, какой они представляют свою будущую работу в космосе. Пишут обычно об исследованиях далеких планет, открытии новых звезд и миров, изобретении чего-то, что неминуемо осчастливит человечество на века. О чем-то невероятном, вдохновенно-безрассудном, рожденном буйной фантазией юного, оглушенного мечтой и ослепленного бесконечностью Вселенной существа. И Тор писал. Как будущий инженер напирая в первую очередь, конечно же, на осчастливливающие на века изобретения. О первом контакте тоже писали, но уже на втором курсе и тщательно выдавая едкий концентрат знаний, вымученный на тоскливых, бесконечных, нашпигованных невнятной теорией лекциях и сводящих с ума психосимуляторах. Он не мог вспомнить ни слова из того сочинения, но ясно понимал теперь, что даже если бы помнил его наизусть, то все равно не знал бы, что ему нужно делать. Следующий ход. Партия… Он же забыл сделать свой ход.
На этот раз в кают-компанию Тор не торопился. Время больше не имело значения, хотя и в этом он тоже не был уверен. Новым розовато-землистым пятнам на полу переходной галереи инженер даже не удивился. Было бы странно, если бы он ничего не нашел. На этот раз шахматной доски на столе не было. Если она вообще существовала когда-то. На краю безразлично светящийся изнутри столешницы-кольца стоял позабытый стакан, в нем по-прежнему была недопитая вода. В воде – черный лакированный солдатик. Слева от стакана – оставленная им на произвол судьбы белая пешка, справа застыли в почетном карауле пять собратьев деревянного утопленника. Вероятно, они знали, что нужно делать. И Виктор вдруг подумал, что он тоже теперь знает. Наверное, знает. Ладони инженера осторожно легли на край стола, он подался вперед склоняясь над странной композицией.
- Суха теория, - тихо проговорил он, улыбаясь невольному каламбуру. – И вот куда она нас завела, - заметил он, задумчиво рассматривая заблудившиеся фигурки. – Вэм!
- Вы не спите, Виктор.
В металлическом голосе робота ожидаемо не было ни вопроса, ни удивления, но Тор почему-то отчетливо слышал в нем беспокойство. Может быть, теперь он научится понимать по-настоящему.
- Вэм, те… камни, которые Кир взял в первый день в качестве образцов… Где они?
- В биолаборатории, под маркировкой альфа-3, - деловито доложил робот.
- Сколько их? – напряженно спросил Тор, уже зная, какую цифру назовет Вэм.
- Пять.
- Хорошо. Проверь, на месте ли они.
Виктор вновь обернулся к столу и, помедлив, аккуратно выудил из стакана черную пешку.
- Ничья, - неуверенно предположил он, вглядываясь в безмолвную фигурку. – Нужна переигровка.
Вернув утопавшего в стройный лакированный коллектив на правом фланге от стакана, Тор поспешил в лабораторию. Залитые ярким светом, едва видимые, опутавшие полупустой зал кристаллопластовые стеллажи напоминали блестящую на солнце паутину. Вэм, взмывший к верхним полкам, выдвинувший все четыре манипулятора и оттого полностью утративший сходство с неуклюжим серебристым снеговиком, лишь усиливал это впечатление.
- Образцов альфа-3 и альфа-5 нет, - возвестил четырехлапый паук из-под потолка.
Тор практически не обратил внимание на доклад Вэма, пропажа камней его не удивила. Подтвердилась и вторая. Контейнер, в который несколько часов назад роботы поместили кактус, был пуст, а знакомые землистые разводы теперь украшали и пол биолаборатории. Только Вэмовы бабочки продолжали активно осваивать предоставленный им просторный террариум.
- Значит, пат, - пробормотал инженер. - Вэм, брось, ничего не нужно искать, - на всякий случай оглядываясь, крикнул он роботу. – Лучше осмотри еще раз территорию станции и периметр. Проверь, чтобы постоянно велась запись. Будет что-то подозрительное – зови. Я в кают-кампании.
Айболит долго не отвечал, но, приняв наконец вызов и внезапно соткавшись из фотонов голосвязи, он привычно пошел в нападение.
- Ночь по бортовому времени. Что у тебя случилось, Тор? Всю линию мне оборвал, - ворчливо поприветствовал пациента доктор. – Надеюсь, у тебя вопрос жизни и смерти. Тогда до утра ты, наверное, доживешь, а если нет…
- Да, - выпалил Виктор с удивлением разглядывая Лансона.