— Но он мужчина… Как я посмею снять с него исподнее? — прошептала сестра Бернадетта, несмело поднимая глаза на аббатису.
— Господь поможет тебе, сестра. Не введет во искушение и направит твои руки.
— Да, мать-аббатиса.
— Сестра Бернадетта. Ты поставила на ноги многих наших сестер, ты озарена благодатью Божьей. Но этот случай — испытание для твоих умений. Я не спрошу, что ты делала с ним, сестра. Главное — он должен выжить и доставить послание. Если нет — не отмолить тебе грехов.
— Да, мать-аббатиса. Я буду усердно молиться о его здравии, использую все свои знания о человеческом теле и духе.
— Храни нас Господь.
Аббатиса озарила себя крестом и вышла из инфирмарии. Сестра Бернадетта склонилась над путником, прислушиваясь к его шершавому дыханию, принюхалась к зловонию его тела. Предстояло раздеть его, изучить и омыть его раны, отпоить отварами трав. Прочитав молитву, монахиня принялась за работу.
***
Лёня нехотя отложил так заинтересовавшую его книгу про монахиню, спасавшую Францию — темы французского средневековья не было во вступительных. Стоило повторить двадцатый век, пусть он и не завораживал ни атмосферой, ни сказочностью. Но Лёня пообещал себе в награду целый день чтения, как только увидит себя в списке бюджетников истфака.
Дни в ожидании списка зачисленных растянулись потерявшей цвет и вкус жвачкой. И вот, наконец, этот день настал. Все трое собрались перед монитором компьютера, нетерпеливо наблюдая за тем, как загружается страница сайта университета.
Не веря увиденному, Лёня пробежался по списку дважды, дергая колёсико мыши, пока в глазах не стало рябить. Парень почувствовал, как кишечник закручивается воронкой, будто сейчас всосет в себя все остальные внутренности и провалится под стул.
— А я что говорила? Дебил ты, — Танк отодвинулась от экрана. — Подготовка к экзаменам не сводится к листанию книжек и аффирмациям.
— Таня, — одернула мама, — не будь такой жестокой. Это тебе не математика с физикой, здесь нет однозначного ответа.
— Как и таланта… Может, стоит задуматься, что это знак свыше? — уколола ещё раз Танк.
— Только конец платного списка, — голос Лёни звучал пластиково, будто эмоционально ранимого парня выключили. — Я же знал всё.
Мама замялась, подбирая слова, чтобы примирить сына с реальностью.
— Мальчик мой, я-то знаю, что ты умный, способный и очень усердный. Значит, если так решила судьба, у тебя иное предназначение. Ты нужен для чего-то другого!
Танк снова закатила глаза, но молча коснулась плеча брата, будто бы действительно хотела поддержать. Лёня вздрогнул от её тяжёлой ладони, и, видимо, только в тот момент пришел в себя. Мама для верности повторила свою ободряющую речь и добавила:
— Семейная медитация успокоит нервы, сплотит нас перед трудностями.
Лёня тряпичной куклой опустился на коврик, Танк снова промолчала и села рядом с братом, но незаметно для семьи заткнула уши наушниками. Мама взяла детей за руки и затянула мантру.
— Омм… Гаятри…
Лёня закрыл глаза, позволив маминому вибрирующему голосу проникнуть в мозг, успокоить напряженное тело. Затем он почувствовал, как звуки отражаются внутри него, постепенно теряя очертания, а после осталась только вибрация женского голоса.
***
— …Матерь милосердная, Царица небесная. Моли Бога о нас. Аллилуйя! Ибо воистину воскрес Господь. Аллилуйя!
Сестра Бернадетта стояла на коленях перед иконой Девы Марии, пересохшими губами шепча молитвы. Святая смотрела с грустью и нежностью, но оставалась равнодушна к молчаливым страданиям умирающего путника. Монахиня сжала зубы в бессильном немом вопле, ведь знала, что так ровно дышит лишь смерть. Также тихо отходили к Богу десятки её сестёр.
Тело путника больше не боролось, он не цеплялся за свою жизнь, не стремился защитить Францию. Но сестра Бернадетта горячо любила свою страну. Раз этот слабак не борется за Францию, и Господь оставил её в своей милости, она возьмёт дело в свои руки. Монахиня знала, что поможет и, закусив губу до крови, зашептала:
— Царица небесная, не гневайся, ибо цель велика. Земной мой долг до смерти исполню, небесный долг после смерти отплачу, кровью грехи смою. Плоть мёртвая оживёт, кровь по жилам потечет. Во спасение Франции, аминь.
Пламя свечей дрогнуло, блики на лице Девы Марии ожили, будто слезы вот-вот потекут по святому лику. Сестра Бернадетта отвела глаза, игра воображения не заставит её изменить решение.