***
В голове смешались“омм” и “аминь”, гудели, вибрируя под ребрами, женские голоса. Лёня открыл глаза и не сразу понял, что светло вокруг потому что он дома, а не в окуренной ладаном и бог знает какими травами инфирмарии.
— Ну нихера ж тебя унесло, — Танк выглядела непривычно обеспокоенной.
Мама наоборот сияла просветленной улыбкой, заметно гордясь сыном. Лёня тоже улыбался, хотя сам до конца не понимал, чему. Вроде и не поступил, и Танк все так же его задевает, и ничего не изменилось. Разве только он понял, о чем говорила мама: у него есть другое предназначение. Может, что-то большее, чем простое изучение истории. Как у сестры Бернадетты — спасти Францию. Так и у Лёни… Он пока не знал, что именно это будет, но почувствовал — это что-то очень важное. Мама всегда направляла Лёню, помогала, поддерживала, он не разочарует её!
Однако ему нужно было почерпнуть ещё вдохновения, и парень знал, где его взять. Лёня взял кота и ушёл в комнату, где его ждала, почти что манила, книга про сестру Бернадетту.
“Сестра Бернадетта теребила посеревший край туники, обломанные ногти цепляли грубую ткань. Глаза её, потемневшие и ввалившиеся в череп от всенощных бдений, не отрывались от пламени свечи. Монахиня не видела уже ничего, кроме этого пламени. Но губы упрямо повторяли…”
Лёня так живо представил инфирмарию, будто сам очутился там. Комната обняла полумраком с запахами ладана и разложения. Приглушенный неразборчивый женский шепот шелестел внутри головы.
Лёня понял, что задремал, мотнул головой и начал перечитывать абзац сначала.
“Сестра Бернадетта теребила посеревший край туники, обломанные ногти цепляли грубую ткань. Глаза её, потемневшие и ввалившиеся в череп от всенощных бдений, не отрывались от пламени свечи. Монахиня не видела уже ничего, кроме…”
И Лёня не видел ничего, кроме этих строчек, слова которых потеряли смысл, остался только образ. Сестра Бернадетта теребит посеревший край туники. Нервные пальцы задирают подол все выше, и вот Лёня уже видит её щиколотки.
Парень боялся пошевелиться, даже глубоко вдохнуть, лишь бы не спугнуть её образ. Не раньше, чем она покажет колени. Наверняка, костлявые и в синяках от постоянных молитв.
Знакомое чувство проснулось внизу живота, и потная рука парня дёрнулась к резинке штанов.
“Рукоблудие — грех!”
Лёня застыл: в одной руке книга, другая тянется в штаны. Мысли, будто окуренные ладаном, никак не складывались, Лёня не мог найти объяснений этому голосу. Он был уверен, что слышал строгий шепот в голове, что это была не дрема. Но могла ли это быть просто шальная фантазия? Он скосил глаза на задремавшего кота, возможно, Граф тоже что-то слышал? Но в мысли кота монахиня явно не проникала, ей не за что было отчитывать пушистого кастрата.
Только чтобы проверить ещё раз, Лёня засунул руку в штаны и попытался подергать член. Но ничего не вышло, эксперимент провалился, оставив Лёню в сомнениях.
Может ли вообще умерший сотни лет назад человек вселиться в живого через книгу? Звучит бредово, глупо, очень по-книжному. Но что тогда это было? Сестра Бернадетта проникает в его мир, к нему в голову. А вдруг это и есть его высшее предназначение? Лёня заулыбался своим фантазиям. Было бы здорово.
Оправдывая себя тем, что он просто дурачится, Лёня представил, что все взаправду. Вернее, как в кино показывают. А что сделал бы герой фильма? Поискал бы информацию в интернете.
В интернете историй про подселение душ и захват тел было больше, чем исторических книг в Национальной библиотеке. Большая часть этих историй с первых абзацев выглядела явной выдумкой, остальное было крипипастой. Лишь несколько длинных историй из глубин форумов показались правдивыми настолько, насколько могут быть истории про вселение душ. Единственное, что связывало все эти истории — вселившиеся души были привязаны к старым и несомненно проклятым вещам.
Лёня с недоверием посмотрел на потрепанную книжицу: исторический роман, ничего особенного. Хотя кто знает, сколько лет она хранилась в библиотеке, и где была до того?
К сожалению Лёни, форумные истории не имели финалов, и он не знал, к чему ему готовиться. Сходить в церковь? Но ведь вселившаяся — сама монахиня. Вызывать экзорцистов? Лёня не был уверен, что они до сих пор существуют. А среди экстрасенсов, как говорила мама, много шарлатанов.
День за окном постепенно угасал, а Лёня так и лежал, раздумывая над своим будущим. Стоило только порадоваться, что у него может быть особое предназначение, как снова все рушится. Он думал о маме и Танке, как им сказать, и что они скажут. Танк точно стала бы издеваться. А мама… Мама попыталась бы подружиться с этим духом. Если она даже их с сестрой умудряется примирить, мама может всё.