— Сестра Бернадетта — несмело позвал Лёня. — Я не буду грешить, рукоблудить не буду. Честно.
Ответа Лёня не услышал. Может, он и правда все это придумал. Нафантазировал. Или просто задремал и не заметил.
С этими мыслями Лёня заснул уже по-настоящему. И проспал до самого утра.
***
Мирович плеснул крутого кипятка в чашку, но ошпарил руку и тихо выматерился. Происходившее в кабинете уже второй час нельзя было назвать допросом. Девчонка рассказывала неохотно, но давить на нее не давала суровая женщина-психолог. Мирович уже ненавидел эту механическую женщину, будто робота обтянули кожей и установили две программы: с людьми до восемнадцати — ласково и понимающе, после восемнадцати — айсберг. И Мирович даже знать не хотел, что там у этого айсберга под водой скрывается, и что психолог думает лично о нем.
— Татьяна, — Мирович попытался зайти с другого бока, — ваш брат все твердил о какой-то книге. Вы знаете, о чем речь?
— Понятия не имею.
— Леонид говорил…
— Леонид! — подросток так неестественно громко рассмеялась, что Мирович чуть не опрокинул на себя горячий кофе. — Лёнька, вы хотели сказать? Он до “Леонида” не дорос, и уже не дорастёт.
— Хорошо. Ваш брат утверждал, что вы украли его книгу.
— Интересно, зачем мне учебник по истории за девятый класс?
— Вы хотите сказать, что вашему брату был так важен обычный учебник? — Мирович приподнял брови, уже не веря, что может чего-то добиться от этой девчонки.
— У него этих книг так много, что я бы не уследила, даже если бы хотела. А думаете, я хотела? — отмахнулась Таня, но через секунду нахмурилась, задумалась. Мирович не мешал, надеялся, что девчонка все же скажет что-то важное. — Единственное, что могу вспомнить: последнее время Лёня таскался с очередным историческим романом про Францию. Потрёпанная книжка с картинками. Кажется, библиотечная. У него таких много было, так что эта не казалась особенной. Больше ничего сказать не могу.
— Я думаю, эта тема закрыта, Таня не сможет вспомнить то, чего не знает. У вас есть ещё вопросы к моей подопечной?
Мировичу показалось, что в голосе механической женщины звучит усталость, но он не поверил своим ушам — такие как она не показывают усталость. А девчонка не сказала пока ничего стоящего, ничего, за что можно зацепиться, и Мировичу захотелось спровоцировать её.
— Почему вы так не любили брата, Татьяна?
— А я должна?
— Родной человек, как никак.
— Он тупой был, поэтому я не верю, что мы родственники.
Мирович сдержанно усмехнулся. Эта девчонка раздражала его, но цепляла своей взрослостью и характером. Он кинул взгляд на психолога, женщина шутку Татьяны не оценила и сохраняла ледяное спокойствие.
— Тупой, говорите. А в чем же это выражалось? Я вот тоже в вашей физике-математике на разбираюсь, я тоже что ли тупой, а, Татьяна?
— Вы с какого раза поступили на юрфак? — девчонка с вызовом глянула на Мировича.
— С первого, — решил подыграть он.
— А он три года пытался попасть на истфак. Мать не могла ни оплатить его учебу, ни отговорить от этой навязчивой идеи, и в итоге убедила, что у него “предназначение иное”. Предназначение у него было с велосипеда упасть в детстве, а он даже кататься не научился.
— Жесткая вы девушка, Таня. — Мирович покряхтел от боли в обожженном горле, и залпом допил остывший кофе.
***
Крепкий сон не смыл мыслей о сестре Бернадетте, потому наутро Лёня поспешил обсудить это с мамой. Он боялся проговориться об истинных причинах своего интереса, но пребывать в неведении было мучительнее.
Мама уже закончила свою утреннюю медитацию и пританцовывала на кухне, собирая на работу соки и свежие овощи. Танк с одинаково скучающим видом смотрела то в смартфон, то на маму. Лёня помялся посреди комнаты, подбирая слова, но мама его опередила.
— Доброе утро, птенчик. Ты хорошо себя чувствуешь? Даже не выходил вчера… Я не стала тебя беспокоить.
— Ага, не хотела зайдя в комнату увидеть, как ты дрочишь, — лицо Танка ожило в язвительной усмешке. Но и мама, и Лёня проигнорировали её выпад.
— Да, мам. Все хорошо. Просто… Зачитался. Нашел интересную книгу, — начал Лёня, но тут же осекся. Вдруг сестра Бернадетта разозлится, что он упомянул книгу. — Интересную историю.
— Мм… Хочешь рассказать?
— Скорее спросить.
— Может, вечером? Мне пора на работу, птенчик.
— Я быстро, мам. Мне очень важно. — затараторил Лёня. — Это про души. Ты же знаешь, как души перерождаются? Да, мам? Ну вот… Может ли так случиться, что душа не переродится? Ну, знаешь, будет искать новое тело, а все заняты.