Лёня понял, что задремал, пока медитировал. Или сестра Бернадетта снова вторглась в его сознание. В голове шумело по слогам: “спасу”, губы автоматически повторяли за мыслями, будто монахиня и правда захватывала его тело. Или его собственная ипостась так нуждалась в помощи, что прорвалась сквозь время? Он не знал, чему верить, но боялся обоих исходов.
Лёня приложил потную ладонь к губам, пытаясь остановить их, заткнуть это обещание — или мольбу? — помощи. Но, потерпев неудачу, подошел к зеркалу посмотреть, как так губы двигаются сами.
Он смотрел на отражение своих губ и не узнавал. Как не узнавал он цвет глаз, даже не был уверен, какого цвета глаза были утром. Но он точно помнил, у него было вытянутое худое лицо, его дразнили за это. И светлые волосы тоже были, как солома, тонкие и растрёпанные. Но в тот момент будто не было ничего из старой жизни, на его место пришла женщина с тёмными ввалившимися глазами, но с чувственно изогнутыми губами, каких не должно быть у монахинь.
— Спасу. И тебя тоже. А ты поможешь. — прошептали губы в зеркале.
— Чем? Чем помочь? — ответили чужие губы на лице Лёни.
— Мне нужна плоть. Живая.
Руки и ноги Лёни похолодели, но кот ласково погладился о потные ледяные пальцы хозяина, возвращая чувствительность. В его сознании — его, не монахини — возникла фраза Танка: “И кот твой — мясо”. Лёня представил, как будет резать пушистое тельце своего любимца, парня замутило.
— Нет, нет! Кота не трону. Я могу… — Лёня задал себе мысленный вопрос: что я вообще могу? И тут же нашел ответ, — могу отдать своей крови. Тебе хватит крови?
Зеркало уже не ответило, оттуда снова на себя смотрел Лёня, нескладный парень с перепуганным бледным вытянутым лицом.
Несмотря на ужас, заполнивший его до макушки, Лёня уверенно пошел за ножом в кухню. Он не был уверен, куда девать кровь, как она дойдет до сестры Бернадетты, но решил пока слить её в миску.
Резать было страшно, Лёня боялся боли и неизвестности, медлил. Но услышав в голове женский подбадривающий шёпот, полоснул, не раздумывая. Косой глубокий порез через все предплечье дал не так много крови, дно миски едва покрыло. Лёня поднял глаза на зеркало, снова не смог узнать своё отражение, но в этот раз не так испугался.
— Этого достаточно? Что мне делать дальше? — дрожащим голосом спросил парень у зеркала.
— Пока достаточно.
— Я тебя слышу, кажется, даже вижу. А, значит, ты существуешь… Кто ты? Монахиня?
— Не суди по одежке. Я — некромант.
— Ты убьешь меня?
— Наоборот. Я оживляю мёртвых.
— Значит, это была не просто библиотечная книга? Проклятая? Заколдованная? Ты через неё попала ко мне в голову? Захватила мое тело? Или ты реинкарнация? Ой, я — твоя реинкарнация?..
Губы сестры Бернадетты сложились в улыбку, которой не место на лице монахини. Но ведь она и не была монахиней! Лёня снова ощутил знакомое шевеление внизу живота и сжал кулаки, пытаясь не выдать себя. Смотрел на губы в отражении и ждал, но губы не спешили отвечать, держали паузу.
— Мир проще, чем смертные пытаются его объяснить. Они демонизируют вещи, облекают образами бестелесное. Но ответ прост, как капля воды — мы с тобой связаны, юноша.
— Значит… Я тоже некромант? В этом моя высшая цель?
— И это тоже смертные упрощают. Нет никаких высших целей, только желания и борьба с желаниями. Какое твоё желание?
— Поступить. Но это я раньше хотел. Сейчас хочу… — Лёня в ужасе понял, что не знает ответа. У него нет желаний, была только цель, а теперь и её нет. И он выпалил первое, что пришло ему в голову. — Хочу, чтобы Танк от меня отстала. И женщину хочу. Заняться с кем-нибудь, ну, настоящим… Это все можно сделать некромантией?
— Нет. Но ты поможешь мне, юный некромант. А я помогу тебе в твоих делах.
— Что мне сделать?
— Испить крови сестры своей. Она подчинится, не будет обижать тебя.
— А, ну… Чтобы женщину?
Сестра Бернадетта приложила палец к губам, а мгновение спустя Лёня обнаружил в отражении себя в такой же позе.
Лёня осмотрел свою порезанную руку, кровь уже свернулась, и он просто стёр остатки полотенцем. Так и не поняв, куда деть кровь из миски, решил оставить её в комнате, мама и Танк туда все равно не заходят. Он ходил из угла в угол, пытаясь придумать, как так незаметно выпить крови сестры. Остановился резко, когда вспомнил причастие мертвеца. Не обязательно резать Танк, она может отдать свою кровь сама… Может, на удачу, у неё как раз эти дни.
Избегая осуждающего взгляда кота, Лёня начал копаться в мусоре, но ничего напоминающего про менструацию младшей сестры там не нашел. Парень прислушивался к мыслям, пытаясь поймать момент, когда сестра Бернадетта снова заговорит с ним. И пропустил более важный момент.