Пэдрейк почти закончил свой роман «Фрагменты разрозненного целого». Он был недоволен написанным, ему хотелось, чтобы у романа был другой конец. Пэдрейк жил в Бостоне с конца мая. Он изучал свою мать, разговаривал с ней, пытался проникнуть в ее безумный мозг. Книга стала экспериментом — блестящим к тому же; она навечно прославит ее затуманившийся разум — Пэдрейк вставил рассуждения матери в роман. Да, Маргарет и ее мозг станут частью наследства, которое он оставит миру. Но что-то было с концом книги не то… У него кончилось терпение. Обычно он долго работал над своими романами, но на этот раз ему хотелось закончить поскорее. Он был неспокоен, хотел скорее забрать к себе Мейв и поехать за море. Вернуться в Ирландию, где он будет наедине с землей, болотами, морем. Мейв, Мейв, Мейв, живущая всего через три двери от него… Он был убежден, что в глубине души она знала, что он здесь и ждет ее. У них всегда существовала эта безмолвная связь. Когда Мейв навещала свою бабку и спокойно вела с ней разговор, Пэдрейк подслушивал наверху и обменивался взглядами заговорщиков с этой дурой Энни, которая хранила их секрет все эти месяцы. Неужели Мейв не чувствовала, как близко от нее он находится.
Он налил себе своего любимого абсента и сделал глоток. Не так все просто, особенно здесь, в Бостоне… Он засмеялся. У него все будет в порядке, у него всегда все получается…
Пэдрейк пристрастился к абсенту еще в юности, когда жил в Париже. Он помнил, что о его любимой полынной водке говорили, что она размягчает мозги. Пэдрейк снова засмеялся. Это касается слабаков, трусов и невежд! Абсент только обострял его чувства, пока он не смог проникнуть в тайны Вселенной, которые были недоступны обычным людям. Он ясно различал подлинные очертания и цвет вещей. И когда у Пэдрейка начиналась мигрень, только водка могла несколько смягчить боль.
Ему больше не стоит откладывать. Пора ехать. Он уже больше не может выдерживать безумную Маргарет и дуру Энни. Он отхлебнул еще глоток. «Что же делать с концом романа?» Маргарет была ключом, она составляла основу книги, на ней и должен окончиться роман… Конечно. Это единственное решение… Другого просто не существует. Маргарет спасет его книгу, а он спасет ее бессмертную душу. Она ему больше не нужна, она уже не нужна самой себе. Она была ребенком, женой, матерью… и потерпела поражение в каждом случае. Пэдрейк не только простит ее за то, что она его отвергла, но и прославит. Его книга станет классикой, и Маргарет будет жить вечно как знаменитая литературная героиня — такая же знаменитая, как Анна Каренина.
Энни ушла на рынок. Пэдрейк успокоил ее, сказав, что позаботится о ее подопечной. Он помчался в комнату Маргарет. Она дремала, неизвестно, что ей грезилось: сны наркоманов весьма специфичны. Он ласково улыбнулся ей и осторожно начал будить.
Проснувшись, Маргарет недоуменно озиралась вокруг.
— Где я? — спросила она.
— В Москве, моя радость.
— Я думала, это Петербург.
— Может, и так.
Она откинулась на подушки.
— Что, мне уже пора одеваться на бал?
— Нет, Анна. Ты должна встретить Вронского на железнодорожном вокзале. Вы оба должны уехать.
— Но как мне быть с моим сыном? Я не могу покинуть его.
— Он приедет. Позже.
— Ты уверен? Я не могу покинуть маленького Джеймса.
Пэдрейк перестал улыбаться, горечь ясно проступила в изгибе его губ.
— Я обещаю тебе, Анна, — вы с маленьким Джеймсом не расстанетесь. Теперь поспешим, тебе нужно одеться, а то ты не встретишься с Вронским.
Она испугалась:
— Не встретимся с Вронским?
— Да. Тебе нужно встретиться с ним на вокзале. Следует надеть самое красивое платье. Нет, самый лучший дорожный костюм. Ведь вы с Вронским поедете… уедете вместе. Давай решим, что тебе нужно надеть.
Он раскрыл настежь ее шкаф.
Пэдрейк выбрал темно-зеленый бархатный костюм со шлейфом.
— Да, ты будешь прекрасно выглядеть в этом костюме! Ты должна хорошо выглядеть, чтобы нравиться своему любовнику, не так ли? Если ты будешь хорошо выглядеть, он тебя никогда не покинет.
На ее лице промелькнули испуг и непонимание.
— Уедет без меня?
— Да, если мы опоздаем, он решит, что ты не хочешь ехать с ним, и уедет без тебя…
— Уедет без меня, — повторила Маргарет.
— Мы должны торопиться. Дай я посмотрю на тебя.
Ее жакет перекосился, пуговицы были плохо застегнуты, с одного бока юбка была измята:
— Нет, так не пойдет. — Он правильно застегнул пуговицы на жакете и расправил юбку.
— Вот так гораздо лучше. Хорошо. Просто прекрасно. Никто не сравнится с тобой в красоте. Вронский будет от тебя без ума.