— Мейв, дорогая, завтра утром это станет прошлогодними новостями. Застывшее холодное картофельное пюре. Теперь, когда нас официально назвали дебютантками 1946 года, считай, что сезон закончился. Начнется новый сезон, и там будут новые хорошенькие мордочки. Мне кажется, что сейчас мы называемся пост-дебютантками. А я ненавижу, когда обо мне говорят «пост». Нам следует подумать о чем-нибудь еще.
— Например?
— Мы будем думать об этом осенью. Сейчас следует подумать о лете. Оно придет к нам совсем незаметно, и все, кто останется в Нью-Йорке на лето, могут умереть от стыда. Мы поедем на некоторое время в Чарльстон — мне нужно навестить маму, — потом в Ньюпорт и в Саутгемптон. Там будут очень хорошие праздники и приемы. Потом мы отправимся в Калифорнию навестить Крисси. Как тебе мой план? Но сначала мы должны закончить наш сезон дебюта совместным ленчем, хотя бы не в полном составе. Как ты думаешь, нам удастся вырвать Марлену из объятий Джонни хотя бы на несколько часов?
Мейв снова захихикала:
— Я в этом не уверена. Они кажутся неразделимыми…
— М-м-м-м, я надеюсь, что он будет хорошо относиться к Марлене и не разобьет ее сердце!
— Ну, Сара, ты опять каркаешь. Почему бы тебе не подумать о чем-либо хорошем? Тебе следует хоть немного верить в добро.
— Ладно, согласна. Немного. Очень немного…
— Ну, — Мейв слегка толкнула Сару. — Послушай, Сара. Надо бы пригласить Крисси на наш ленч-встречу, а не ждать августа или сентября.
— Молодец. Это прекрасная идея. Мы устроим ленч в «Сторке». Мы даже можем сделать снимок с этим засранным ублюдком Шерманом, просто чтобы иметь его для себя. А потом я собираюсь дать ему по морде и никогда больше не приходить туда, к этому е… антисемиту!
— Шерман Биллингсли? — Мейв была в шоке. — Откуда ты знаешь?
— Да об этом знают все. Весь город!
— Тогда почему мы все время туда ходим? Нам следовало прекратить это сразу же, когда ты узнала об этом.
— Не будь такой, Мейв. Как мы могли стать главными дебютантками, если бы мы не появлялись в «Сторке»? Но сейчас, слава Богу, нам туда ходить уже незачем!
Крисси приехала на ленч, она стала еще худее и была очень бледной. Мейв затискала ее в объятиях:
— Я думала, что ты толстая от всех этих спагетти.
Крисси слабо улыбалась:
— Я не ела их уже давно. Гай уже не работает для своего отца. Мне кажется, что в своей семье он козел отпущения.
— Чем он сейчас занимается? — поинтересовалась Сара.
— Он играет. Мне кажется, что его можно назвать плейбоем, а я его маленькая плейгерл, — засмеялась Крисси.
— Я-то думала, что ты будешь загорелая и вся из себя спортивная, настоящая калифорнийская девушка, — поддразнивала ее Сара, — а ты бледная и хрупкая.
— Я всегда была бледной и хрупкой. Ты считаешь, что мне следует разработать мускулатуру? — Помолчав, Крисси внезапно выпалила: — Я только что сделала аборт… — и заплакала.
— Крисси, беби, — обняла ее Мейв.
— Но почему? — настаивала Сара. — Твои письма, телефонные звонки… Ты постоянно повторяла, как тебе хочется завести маленького бамбино.
— Гай… это все Гай… Он заявил, что всю жизнь по его заднице ползали маленькие Ребуччи. Он сказал, что уйдет от меня, если я рожу ребенка.
— Почему ты не разрешила ему это сделать? — вполне резонно спросила Сара.
Мейв и Крисси уставились на Сару, как будто она предложила что-то вроде революции. Крисси села, слова Сары расстроили ее, что она не могла стоять.
— Что бы я тогда делала? У меня был бы ребенок без отца?
— Ну и что? Если бы это был действительно желанный ребенок… На этот раз ты была замужем и малыш был бы рожден в законном браке. Ты бы не осталась одна, всегда могла бы вернуться к нам вместе с ребенком. Ты это знаешь…
— Но Гай…
— Весь вопрос в том, кого ты больше хочешь — малыша или Гая? — сказала Сара, пытаясь докопаться до сути.
— Но я вышла замуж за Гая, чтобы рожать детей и стать частью большой семьи.
— Теперь у тебя есть Гай и нет беби.
— Но если бы я родила ребенка и у маленького Гая, а я бы только так назвала мальчика, не было бы отца… Мы — малыш и я — все равно не стали бы частью настоящей семьи!..
— Ну, сейчас у тебя есть Гай и нет малыша, — повторила Сара. — Вы с Гаем — настоящая семья?
Они помолчали.
— Вот странно. Года два назад после первого аборта я почувствовала облегчение… такое облегчение! Я никогда не думала, что избавилась от настоящего ребенка. А сейчас я думаю о нем постоянно, не переставая. Я вижу его перед собою, толстенького, милого, он начинает лепетать… Я чувствую себя такой опустошенной!