Она все понимала, но ничего не могла с собой поделать. Она не могла, она просто не могла…
Наконец, доктор Кери предложил на время прервать их сеансы. Уже наступило лето. Может, к осени Мейв будет готова обсудить с ним эту тему, станет более открытой. Мейв была в отчаянии. Он может отказаться от нее.
— Вы мне необходимы, — умоляла она.
— Я не могу вам помочь. — Доктор повернулся к ней спиной. — Для меня тоже все очень грустно, Мейв, — глухо вымолвил он. — Я теряю мою профессиональную отстраненность. Нам обоим необходимо некоторое время, чтобы все обдумать.
В этом году лето в Нью-Йорке выдалось жарким и влажным. Крисси посещала днем занятия в Лиге, а вечера проводила в Виллидже. Мейв загрузила себя работой в больнице, она проводила там больше времени, чем требовалось по расписанию. Марлон отбыл в Провинстаун, чтобы попытаться уговорить Теннесси Уильямса дать ему роль в новой пьесе. Сара не очень переживала по этому поводу.
— Он весь зациклен на мамаше, — сказала она, легко расставшись с ним.
Потом Сара нашла Вилли Росса, а может, все было наоборот. Крупный, неуклюжий, некрасивый Вилли обладал талантом комика, он играл в различных пьесах, но это были не главные роли.
— Он никогда не станет любимцем дам среднего возраста, — хихикала Сара. — Я это точно знаю.
Крисси думала: что Сара нашла в Вилли? Сама она видела в нем только весьма своеобразное чувство юмора. Мейв же обнаружила в этом неуклюжем парне нежное сердце. Кроме того, в нем жила доброта к слабым, детям, животным и молоденьким женщинам. Что касается Сары, то она говорила, что он еврей, нежный, смешной и любящий, что он не заставляет ее делать то, чего она не хочет, и не требует от нее никаких обязательств.
— Он меня обожает.
— А ты его? — спросила Крисси.
— Что же главнее — обожать или быть обожаемой? — ответила ей Сара.
— Наверно, и то и другое. — Мейв сама хотела бы знать это…
Они поехали в Чарльстон, чтобы присутствовать на моем обручении, и Вилли поехал с ними. Он очень хотел встретиться с Беттиной.
Мама была довольна моим избранником, папочка — очень горд. На мне было розовато-лиловое платье без бретелек. В этот день я чувствовала себя красавицей — хорошенькой, как невеста! Джонни был таким красивым. А я бегала взад и вперед, показывая всем бриллиантовое обручальное кольцо. Мне оно очень нравилось, хотя бриллиант был не особо крупным. Я слышала, как Сара сказала Мейв, что камешек маловат, но Мейв ее успокоила:
— Самое главное — то, что они любят друг друга.
Потом Сара спросила Мейв, что она знает о любви, и Мейв поинтересовалась тем же у Сары. Крисси, которая уже была замужем и развелась, имела свою — не самую приятную — точку зрения на брак. Но я поняла, что Сару не очень радовал мой выбор, а Крисси заняла выжидательную позицию. Что же касается Мейв — она просто верила в любовь.
Тетя Беттина внимательно смотрела на Сару и Вилли, и я слышала, как она сказала Саре:
— Он сильно тебя любит, и у него нежная душа…
Сара поцеловала мать:
— Я знаю, мама. Я знаю, но не уверена. Как я могу быть уверенной?
Беттина беспомощно покачала головой. Наверно, она подумала, что ничего не может посоветовать дочери. Она сама в свое время была слишком уверена…
Но я была уверена твердо. Я никогда ни в чем не была так уверена. Впервые мне было все равно, что думала по этому поводу Сара или кто-то другой.
Мы все поехали в Ньюпорт на дебют Джекки Бувье в «Клембейк клубе». Гости танцевали под оркестр Мейера Дэвиса в великолепно украшенном зале с огромным количеством цветов. На Джекки было пышное платье из тюля, а ее младшая сестра Аи появилась в розовом шелковом платье без бретелек и в черных длинных перчатках. Она была гораздо эффектнее своей сестры!
— Что бы вы ни делали, всегда найдется кто-нибудь, кто захочет вас переплюнуть, — лениво протянул Вилли, и мы все засмеялись.
— Если бы она была моей младшей сестрой, я бы свернула ее маленькую наглую шейку! — заметила Сара.
Но я-то знала, что Сара мечтала, чтобы у нее была маленькая нахальная сестричка!
Через две недели мы снова встретились в «Колонии» за ленчем, хотя Сара, Мейв и Крисси жили вместе, а я видела их раз в две или три недели.
— Я уверена, что Чолли Никербокер назовет Джекки Бувье дебютанткой 1947 года, и вы понимаете, что это значит, — горевала Сара, когда мы пили шампанское. — Это значит, что мы уже старухи, что у нас уже все в прошлом!