Крисси вздохнула:
— Может, у тебя и появится этот шанс! Он пригласил нас к себе в замок на следующий уик-энд.
Сара захлопала в ладоши, подбежала к Крисси и обняла ее:
— Крисси! Я буду тебе за это так благодарна!
— Ты хочешь сказать, что ты действительно попытаешься и… — спросила ее Мейв в ужасе. — После того как они с Крисси?..
— Что ты так волнуешься? Если Крисси не против, почему же ты возражаешь? Ведь ты не против? — спросила она у Крисси.
— Нет, — ответила Крисси, улыбаясь. — Я не против.
Ее любовная связь была много лет назад…
— Ты знаешь, Мейв, мне кажется, что тебе бы следовало начать заниматься любовью именно с ним, таким нежным и опытным мужчиной!
— Сделай это, Мейв, ради нас, твоих подруг, — просила ее Сара.
Мейв была поражена и смущена! Действительно ли Али Хан был тем мужчиной, который спал со всеми, чтобы женщины из высшего света могли сказать, что они спали с ним?
Али предложил Саре поехать с ним в Ниццу, чтобы встретить в аэропорту его друга Оскара де Мартину.
— По дороге мы можем заскочить в бар «Отеля де Пари» в Монте-Карло.
Сара была счастлива — она дождалась своего часа! Они прибыли в шато в пятницу днем, прошло двадцать четыре часа, и Али не предпринял никаких шагов. Она даже начала сомневаться в своей сексуальной привлекательности. А теперь эта поездка в Ниццу в «ланчии» со скоростью сто миль в час. Нет, сегодня этого не случится!..
Но она ошиблась. Когда они приблизились к «Отелю де Пари», Али изменил планы, и Сара обнаружила, что они едут в порт прямо напротив отеля. Когда они вошли на борт яхты «Тина», Сара спросила:
— Что мы тут делаем? Чья это яхта?
— Моего друга. Намного приятнее выпить здесь, в интимной обстановке.
Слуги на яхте тепло приветствовали Али Хана. Через секунду Сара оказалась в красном с золотом баре, потом в синей с золотом каюте. В руке у нее был бокал с мартини, рядом такая же синяя с золотом кровать с балдахином. Спустя два часа Сара промолвила:
— Все было просто чудесно!
Али подтвердил, что так оно и есть.
— А что твой друг Оскар де Мартину? — захихикала Сара. — Он все еще ждет в аэропорту?
Али пожал плечами:
— Не думаю. В эту минуту он, наверно, в шато, в бассейне со стаканом в руке.
— Хорошо. Я так рада за него!
— Пойдем позагораем на палубе?
— С удовольствием. В Париже так холодно, хотя уже почти наступила весна. Это неправильно. В Париже всегда должно быть тепло!
— Тебе всегда должно быть тепло и удобно, Сара, где бы ты ни была! Ты тепличное растение, утонченное и прелестное!
Сара вздохнула. «Какой мужчина!..»
Она нашла в шкафу крошечные купальные трусики и надела их. Прикрыв груди руками, она посмотрела в зеркало. Ей еще никогда не приходилось загорать на людях без лифчика. Сара улыбнулась своему отражению в зеркале.
— Когда ты на Ривьере, Сара, веди себя, как остальная публика!
Она была рада, что ее груди были красивыми, крепкими и не отвисали.
Они пили шампанское, и Сара лениво поинтересовалась:
— Вы собираетесь жениться на Рите Хейворт?
— Откуда ты об этом знаешь? — спросил Али Хан, посмотрев на прекрасное и спокойное море.
— Я читала в скандальной хронике. Вы с ней исколесили вместе полмира. Вы такой ветреный, — поддразнила его Сара.
У Али Хана потемнело лицо:
— Мой отец считает, что я должен жениться на Рите… потому что… Он просто настаивает. — Али засмеялся, но в его смехе слышалась горечь.
— Из-за сплетен? Разве вы сами себе не хозяин? — продолжала допрос Сара.
Али заставил себя улыбнуться. Его рука ласкала ее бедро.
— Что ты думаешь по этому поводу? — шепнул он. — Разве я не мужчина?
Они слились в страстном поцелуе, руки и ноги переплелись.
Позже Сара принялась размышлять. Почему он разъезжает по миру и занимается любовью с самыми прекрасными женщинами — только ли для собственного удовольствия или чтобы произвести впечатление на отца, Ага Хана, своей мужественностью, мужской силой? Папочка ведь и сам был известным Дон Жуаном. Кроме того, она читала, что дело было и в вопросе наследования власти. Отец может сам выбрать себе наследника. Нового имама, лидера исмаелитов. И им необязательно станет его сын! Это может быть брат Али или даже его сын Карим. Так что Али подвергался страшному давлению и мог стать послушной игрушкой в руках своего отца.