— Она просто интересовалась, как у меня дела, и писала, как прекрасна жизнь в Эрене. Мейв, мне кажется, что не Сара писала это письмо.
— Мне тоже так кажется, Марлена. Я совершенно уверена, что Сара вообще не получает наших писем. Я также уверена, что он пишет письма от имени Сары, а она об этом даже не подозревает. Я получила грязные письма, состоящие из сплошных ругательств.
Я не могла понять, что сильнее — мое беспокойство по поводу Сары или жалость к Мейв.
— Но зачем он это делает, Мейв?
— Я не знаю, почему он не передает письма Саре, но знаю, почему он нам шлет письма от ее имени. Особенно такие гнусные, какие он пишет мне. Чтобы мы волновались, я, в частности. Он и не хочет, чтобы эти письма были написаны в стиле Сары. А Беттина? Она получает письма? Она не говорила, что они ей кажутся странными?
— Да и еще раз да! Она сказала, что не может поверить, будто Сара могла так измениться. Что она пишет такие холодные письма. Бедная тетя Беттина… Я сказала, что ей просто кажется. Но я не уверена, что она будет еще долго в это верить. Кроме того, она очень хочет повидать Сару. Мейв, если он пишет письма от имени Сары и посылает их нам, что же тогда с ней самой? Почему она нам ничего не пишет? Где ее настоящие письма, которые она писала нам или хотя бы собиралась написать?
Мы посмотрели друг на друга. Ответ было нетрудно вычислить. Их никто не отправлял.
— Мейв, что же нам делать с Сарой?
— Я не знаю. Сара взрослый человек. Она замужем. Мы не можем туда поехать и забрать ее силой. Сара сама должна выпутаться из этой истории.
— Наверно. — Я не была в этом убеждена. — Но я все равно буду беспокоиться о ней.
— Мы все волнуемся. Но Сара умная. И сильная. Когда она дозреет, то сама уйдет от него.
— Надеюсь, что ты права, Мейв.
Мейв попыталась улыбнуться:
— Я тоже на это надеюсь!
Я поняла, что ей хочется поменять тему разговора. Мейв спросила:
— Как твоя мать реагирует на еврейского жениха?
Я засмеялась:
— Она постепенно привыкает к этому. Сначала я боялась, что у нее будет сердечный приступ. Она сказала, что так бывает всегда, когда учишься в таком радикальном колледже, как Редклифф. Но Питер всегда так внимателен к ней — и ей в конце концов пришлось сдаться. Тетя Беттина любит его. Бедная тетя Беттина… — начала было я снова, но вовремя остановилась. — Что будет с этим домом?
— Я дарю его Бостону. Здесь будет клиника душевного здоровья.
— Клиника душевного здоровья на Луисбург-сквер? Боже мой! Всех, кто живет здесь, просто хватит удар!
— С этим должны справиться мои адвокаты. Им хорошо платят — пусть отрабатывают свои деньги!
Я удивленно посмотрела на нее: она говорила весьма резким тоном. Мейв так изменилась, подумала я. Она становится жестокой.
— Что будет с домом твоей бабушки?
— Это не мой дом. Это дом моего… это дом Пэдрейка.
Нет, Мейв не передумала подарить клинику душевного здоровья городу, хотя больше не собиралась жить в Бостоне. Она не станет лично заниматься этой клиникой. Она не хочет никогда больше видеть дом тетушки Мэгги. Мейв понимала, что когда-нибудь, когда ее гнев несколько поостынет, она сможет простить тете Мэгги то, что та дала ей возможность родить Эли, — но Мейв никогда не сможет понять все до конца!
Она все оставляла здесь. Дом, занятия филантропией, воспоминания… Она готова была заново начать карьеру писательницы. Мейв встретится с отцом на поле боя. Если были правы критики, когда заявляли, что она обладает большим талантом, Мейв сделает все возможное, чтобы превзойти его, она станет самой лучшей! Ей нужно что-то предпринять, чтобы наказать Пэдрейка за то, что он сделал с Эли, с Сарой… Бедная Сара!
Возможно, она получит Нобелевскую премию, и тогда посмотрим, как он сможет это пережить! Мейв заперла дверь дома тети Мэгги и даже не оглянулась.
Выехав из Бостона, Мейв было направилась на юг, но повернула обратно. Ей необходимо сделать еще кое-что, прежде чем окончательно сказать прошлому «Прощай!». Нужно в последний раз съездить в Труро. Она проехала по мосту в сторону Кейпа и помчалась по шоссе. Шоссе № 6 стало совсем не таким, каким Мейв его помнила. Но она сама тоже изменилась. Мейв нашла въезд в Ремет-Роуд, и ей все показалось знакомым. Там были дюны и болота, топи и мхи, там была тропа Кренберри-Бог и узкая грязная дорожка, ведущая к дому, их старому дому. Он стоял высоко на скале из песчаника, прямо над морем, все еще в гордом одиночестве. Мейв остановила машину и пошла по дорожке к дому.
Здесь никто не жил, окна были заколочены. Кому теперь принадлежит этот дом?.. Какое это имеет значение! Было очень холодно и сильно дул ветер. Мейв теснее запахнула шубу и подошла к краю скалы, чтобы посмотреть вниз на бушующее море. Она стояла там же, где стоял он в ту ночь, ту первую ночь. Мейв вылезла из кровати и пошла его искать. Она вышла на улицу. Была безлунная ночь, шел дождь, было темно и очень ветрено. Только в Труро бывает подобная кромешная темнота! Вспышка молнии, и она увидела его силуэт. Его накидка развевалась на плечах. Мейв подумала, что никогда не видела ничего более прекрасного. Ей тогда было всего десять лет, столько же, сколько сейчас Эли. Что может понимать десятилетний ребенок?