Мейв трясло от холода, когда она возвращалась к машине. Марк Твен писал, что нет более холодного места, чем Сан-Франциско в августе, но он не был в Труро в ноябре! Мейв развернула машину. Ей хотелось поскорее приехать в Нью-Йорк.
— Разве мы не можем поесть в городе? Меня уже тошнит от рыбы, вареного бекона и капусты. Пожалуйста, Пэдрейк, мне нужно хоть какое-то разнообразие! За несколько месяцев мы ни разу не покинули остров. Может, нам стоит поехать в город на ленч и остаться там подольше, а переночевать в Келвее?
— Почему бы и нет. — Пэдрейк казался необычайно сговорчивым. — Я пойду и поищу Имонна. Я уверен, что смогу убедить его отвезти нас в Келвей. В последний раз, когда я его видел, у него были сложности с лодкой. Но он, наверно, уже починил ее. Хотя бы немного.
«Немного починил лодку?»
— Разве мы не можем договориться с кем-нибудь еще?
— Мне кажется, что все заняты работой в церкви. Я пойду и поищу Имонна.
— Я не поеду в лодке, если она не в порядке.
— Я не говорил, что она не в порядке.
— Но ты не уверен, что в ней плыть безопасно. Я не сяду в нее, пока не буду в этом уверена.
— Ты права. Ты ведь не умеешь плавать, не так ли? Хорошо, я пойду и все проверю.
Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он ушел. У Сары не было даже никаких часов: ее часики остановились тысячу лет назад! Как она может их снова завести, если у нее нет телефона, чтобы позвонить и узнать точное время?! Или радио. У нее не было ничего! Сара заплакала. Она может пересчитать вещи, в которых она нуждается, и перечисление, вероятно, займет сутки. Сара узнаёт, что наступило завтра, после того, как стемнеет, а потом опять станет светло. Она налила себе рюмку виски. Почему бы и нет? Ей больше нечего делать. Ей нечего делать целые дни, недели, месяцы… Если она не уберется с этого острова, то просто сойдет» с ума! Она была в этом уверена. Сара налила себе еще. И если ей не с кем будет поговорить, кроме Пэдрейка, который разговаривал только тогда, когда ему этого хотелось, подонок, она и сама чокнется, только вдвое быстрее! Сара выпила еще. К тому времени, когда вернулся Пэдрейк, она была вдребезги пьяна.
На следующее утро он затеял скандал:
— Я нашел Имонна и проверил его куррачу, вернулся за тобой, и что же я вижу?! Ты — пьяна, отвратительна и мерзка!
— Да? И когда же ты вернулся? Уже почти ночью. И какое право имеешь ты, именно ты, отчитывать меня за пьянство?!
— Пьющий мужчина — это одно, а женщина-алкоголичка — это мерзость и оскорбление человеческой расы!
Боже мой! Неужели она становится алкоголичкой, как ее мать? Нет, черт возьми. Она не станет больше пить! Она не станет пьяницей. И никто не сможет превратить ее в пьяницу! Ни ее проклятый муж, ни кто иной! Но с Сарой что-то случилось, она менялась. Хотя что в этом удивительного? Этот остров и одиночество!.. Почему Пэдрейк женился на ней? Чтобы похоронить ее здесь? Ее, Сару, которая открывала конгу в «Эль Морокко»?! Если она ему не нужна, тогда чего же он хочет от нее? Ей необходимо как можно скорее покинуть этот остров. Ей нужно уехать отсюда, хотя бы на день, и сейчас же!
— Почему мы не можем съездить в Келвей сегодня? Если все в порядке с лодкой Имонна, почему бы нам не съездить? — умоляла Сара Пэдрейка.
— Кто знает, чем сегодня занят Имонн? Я отказываюсь идти искать его, чтобы, вернувшись, найти тебя опять в невменяемом состоянии.
— Я обещаю больше не пить!
— Я надеюсь, тебе можно верить, Сара.
Она видела, как Пэдрейк пошел в направлении форта, и знала, что он еще долго не вернется. Будь он проклят! Чем она должна заниматься все эти долгие часы?!
Ей так нужно выпить! Наплевать, что она ему обещала не пить. Но она обещала и себе! Сара заплакала. Что с ней станет, если она не выпьет хотя бы немного? Она просто чокнется! А что случилось с ее проклятыми подругами? От них не было ни одного письма. Даже мать ей не писала. «Мама, как ты можешь меня так предавать?» Сара знала, что Мейв злится на нее. Но где письма от Марлены и Крисси?