Кстати, о готовности: мне однажды придётся повторить озвученный Индре сценарий. Так что лучше поскорее смириться с этой мыслью. Может даже, начать репетировать всё это: позы, призывные мольбы и соблазнительные стоны…
— Не принимай это на свой счёт, — сказала я, глядя за окно. По ощущениям, там шёл снег. Кажется, я впервые мёрзла в Безане. — И не пытайся меня пристыдить: из нас двоих именно ты должен чувствовать себя виноватым. Ты подслушал приватный разговор. — Усмехнувшись, я предположила: — Вошёл во вкус после Изергима? Называть Индру извращенцем теперь — чистой воды лицемерие.
Просто шутка. Но тут не только у меня было «хорошее» чувство юмора.
— А разве, это не он подслушивал? — уточнил Десница. Как будто последнее предложение могло быть адресовано именно ему, а не Индре. — Всё-таки, если у кого ты и могла выпрашивать пленника, то именно у меня.
Ничего более возмутительного я в жизни не слышала. По телу прошла дрожь, когда я на мгновение представила, что могла быть настолько раскованной, призывной, страстной с этим жутким мужчиной. Мне было неловко просто от осознания, что он слышал всю эту пошлую чушь… Не так давно для меня казалось недопустимым просто остаться с ним наедине.
Док, поставивший мне диагноз, сказал бы, что я делаю успехи.
— Выпрашивать? — переспросила я раздражённо. — У тебя?!
— Он — мой трофей.
— Да ты сам — трофей, — напомнила я. — Индра отдал тебя мне. А теперь Индра отдал мне Кея.
— Я мог убить Кея, и тогда этого разговора вообще не было бы, — ответил на это Дис. — И Индру, кстати, я мог убить тоже. — Я вздрогнула. — Да, ты знаешь это. Я мог прикончить его десятком разных способов прежде, чем успела бы отреагировать охрана.
Да, но после этого сам ты на быструю смерть мог бы даже не рассчитывать.
Я повернулась в кресле, встречая нацеленный на меня, кроваво-красный взгляд. Мне захотелось отпрянуть, потому что от такого пристального внимания создавалось абсурдное впечатление, что мужчина находится ближе, чем был на самом деле.
— Хочешь знать, что ещё я мог сделать прежде, чем успела бы отреагировать охрана? — спросил тихо Дис, и я «догадалась», к чему он клонит.
— Убить меня? Похитить? Использоваться в качестве заложника? Сделать рабыней?
У него было столько вариантов… Даже больше, чем я думала.
— Поиметь там, где увидел, — подсказал Дис, и я тяжело сглотнула мятную сладость.
О.
Это был самый очевидный ответ, конечно, но я всё равно была потрясена: его желанием, тем, что он признался. Пусть мне не раз намекали на его неравнодушие все кому не лень, услышать это от него лично в подобной форме, да ещё сразу после того, как я пообещала отдаться другому…
Он хотел меня поиметь?
Дис не выглядел романтиком, способным долго добиваться женщины, так что, думаю, в прошлом всё так и происходило: он имел их там, где видел. Правилами приличия Цитры, наверняка, это не возбранялось, а привилегии чемпиона позволяли ему быть бесцеремонным.
Мне вдруг стало любопытно, каким он был во времена буйной юности: раб, который богаче, известнее и любимее некоторых господ. Но что меня интересовало сильнее… почему ещё один совершенно неподходящий, опасный, нестеснённый в выборе любовниц мужчина, говорит мне это?
— Это была бы самая нелепая смерть, какую только можно для тебя придумать, — рассудила я, хотя собиралась просто выставить его за дверь. Скажи он это мне вчера, я бы так и сделала. Но ведь сегодня я решила объявить войну собственным страхам, так что стоило хотя бы выдержать этот разговор. — Только что я думала, что ничего нелепее покушения на наследника Нойран не придумать, но нет, насиловать младшего члена их семьи, рискуя жизнью — это даже для такого самоубийцы чересчур. Ты ещё безумнее, чем показался мне поначалу.
— Сказать, какой мне показалась поначалу ты? — спросил Дис, и я предположила, что не менее сумасшедшей. — Я изучил личные дела всех в Нойран. Я видел твои фотографии. Ты на них была обрита под ноль и в одежде, которую не всякий парень на себя напялит. А потом я оказался на том пляже и увидел, как ты выходишь из воды…
— Не признал меня без мальчишеских шмоток? — догадалась я, перекатывая конфету во рту.
— Я решил, что ты — его любовница, — хрипло ответил Дис. — Вот как ты выглядела. Как избалованная, сумевшая его соблазнить, требовательная штучка. Как женщина, перед которой не устоял даже самый главный ублюдок Тавроса. Ещё бы, такая фигура… длинные ноги, стройные бёдра, красивая грудь, сладкие губы…
Что-то внутри дрогнуло, и я в очередной раз решила ему напомнить: