— Разве это не мой город? — спросила я, не глядя на него.
— Твой, босс.
— А эта машина?
— Тоже твоя.
— А ты?
Думаю, Дис промолчал, потому что неправильно меня понял, а не потому что давным-давно скинул рабское ярмо и был слишком горд, чтобы признать моё главенство таким образом. В наступившей тишине создалось впечатление, что это он ждёт от меня ответа. А когда не дождался, произнёс:
— Насчёт того, как мы расстались в прошлый раз…
— Мы не будем это обсуждать, — перебила я резко. С чего он решил, что сейчас лучший момент для того, чтобы вспомнить былое? — Я просто хотела окно открыть, боги.
— Это бронированное стекло, — пояснил Дис холоднее на полтона. — Твоя семья здесь не в фаворе.
Если вспомнить, что война закончилась совсем недавно, и чем она закончилась… Очевидно, что меня здесь не жаловали. Но я даже отдалённо не представляла, насколько всё серьёзно. Дорога от аэропорта до моего нового пристанища была оцеплена, каждый её метр находился под наблюдением: вертолёт, кордон, снайперы на крышах… Это пугало больше, чем успокаивало. Я поняла, что осмотр местных достопримечательностей откладывается на неопределённый срок.
— Теперь моя семья — Децема, — напомнила я, но Дис спокойно возразил:
— На тебе стоит клеймо Нойран. И здесь тебе придётся прятать его под бронежилетом.
Есть что-то парадоксальное в том, что, пока я ношу татуировку Иберии, я не смогу в полной мере выполнять приказ Иберии.
— Значит, я исправлю это, как только приедем, — ответила я с равным спокойствием. — Распорядись.
Конечно, моя беспечность была наигранной. Клановая татуировка — сакральная, драгоценная вещь. Её не получают просто так и от неё просто так не отрекаются. Всё во мне сопротивлялось этому решению, хотя я и понимала, что иначе нельзя: клеймо должно было доделать то, с чем не справился приказ Иберии. Одного лишь назначения на пост главы недостаточно. Впредь я должна была выглядеть, как одна из Децемы, и следовать правилам, которые определяют их жизнь.
Я по привычке попыталась представить, что сказал бы мне на это Индра. Хотя есть ли разница? Он ясно дал понять, что я больше не могу рассчитывать на его помощь вне зависимости от поведения. Любой мой жест отныне будет трактоваться им, как предательство. Здесь мне нужны были новые союзники…
Дверь с моей стороны услужливо открыли, и я очнулась. За размышлениями я не заметила, как мы остановились, и Дис вышел из салона.
С чего он взял, что распахивать передо мной все двери в Безане — его обязанность?.. Хотя я понимала, что таким образом он демонстрировал не покорность, а покровительство. Дис давал остальным понять, что я нахожусь на его попечении… но делал он это вовсе не потому, что души во мне не чаял. Просто он предотвращал очередной конфликт с моими вспыльчивыми «родственниками».
— Добро пожаловать домой.
Эта фраза прозвучала серьёзно, даже с какой-то настойчивостью, но, когда я выбралась из машины, то сочла слова Диса насмешкой… Жилище Паймона не способно было конкурировать с моим прежним домом. Ослепительное изобилие особняка Иберии затмило бы аскетизм моего нового пристанища. Это место больше подошло бы монахам, а не воинам — я себе его совсем не так представляла. Очевидно, здесь никогда не властвовала женщина.
Тихая гавань. Отдых для глаз.
Перебросившись парой слов с Лайзом и Бартлом, которые были впечатлены поездкой не меньше меня, я медленно направилась к дому. Вооружённая охрана угрюмо следила за нами. Любопытная прислуга выглядывала из окон.
На крыльце нас встречал старейшина Олафер. Я помнила его: этот седой мастер сопровождал Паймона, когда тот прибыл за Дисом в Таврос. Знал бы он, чем обернётся его жертвенность. Спасая одного наследника, Паймон получил в итоге совсем другого.
— Босс, — коротко поклонился мне Олафер. — Вы устали с дороги, так что, думаю, долгие вступления излишни. Проходите, прошу. Мы организовали небольшой праздник в честь вашего прибытия…
— Я уже видела, как вы «украсили» город, — сказала я, следуя за ним. — Благодарю.
— Меры предосторожности, — добродушно улыбнулся Олафер, а мне стало интересно, как они умудрились проиграть, если одна только предосторожность у них выглядела подобным образом. Ах, да, это же я вынудила Децему сдаться. И теперь мне устраивают торжественный приём…
— Примите мои соболезнования, — произнесла я, украдкой оглядывая фойе: отсутствие броской роскоши здесь успешно компенсировали простор и идеальная чистота. — Я польщена вашей заботой и гостеприимством, но, в связи с трауром, этот праздник будет едва ли уместен.