Когда первые лучи солнца осветили пару, они уже уставшие и довольные лежали, обнявшись на том самом диване. Яс перебирал волосы Ковентины а она крепко обнимала его, гладя могучую спину.
Царила тишина…
Глава 11
Вставать им совершенно не хотелось, в объятьях Яса Ковентина чувствовала себя маленьким сокровищем, которое закроют от всего мира. В общем, вставать и идти к себе она не горит желанием, да и в выборе между теплом камина и теплом этого мужчины проиграл как не странно огнем пышущий, а еще поговорить хотелось… очень.
- Откуда у тебя эти шрамы? – спросила девушка, обводя по неровному контуру одну отметину, явно оставшуюся от какого-то клинка…
Ее руку поймали, нежно поцеловали, каждый пальчик и предельно честно ответили:
- Не простое детство… и молодость… обычное дело в наше время, - скрывать теперь что-то от Ковентины Яс был не намерен… Ну или по крайней мере многое, он может рассказать… - Например этот шрам остался мне после встречи с одним подлым работорговцем, который воровал детей и женщин и а затем продавал их зажиточным выходцам из других земель… - он посерел лицом. Коветина хотела его отвлечь и, потянувшись, поцеловала его в колючий подбородок. Яс продолжил рассказ, - его больше нет в этом мире.
- А откуда вот эти? – Ковентина указала на ряд ровных шрамов.
- Отеческая любовь, - усмехнулся Яс, и, глядя на расширившиеся, словно две луны глаза, уже мягко улыбнулся, и пояснил, - когда у отца закончились последние деньги, он продал меня одному чужеземцу, который, как выяснилось после, был головорезом. Начал готовить меня к незавидному будущему разбойника. Жизнь в темном, сыром подземелье, постоянные нагрузки, за неповиновение избивал и лишал еды - если это можно было назвать едой… сухой ломоть хлеба и зеленая вода. Воровать еду у людей я отказывался, а разбойник только этого и ждал, бывало, люди сами давали ломоть хлеба или чашку похлебки, но стоило о подобном узнать «главному» и можно было быть уверенным – следующую седмицу еды не увижу, и шрамов добавится. В лицо он никогда не бил… боялся лишних вопросов. Хотя, кому он нужен? Так продолжалось несколько лет, пока в один прекрасный день головорез не решил напасть на князя. Его план был так же странен и безумен, как и он сам. Князь был не верен своей супруге – об этом знали все – и тогда, головорез переодевшись в служанку пришел к воеводе в опочивальню, пряча под нижними юбками клинок, пропитанный ядом. Князь даже не заметил подмены служанки, так как был одурманен алкоголем и начал говорить комплименты будущей «любовнице». Тогда-то я и решил, что это удобный момент, чтобы избавиться от головореза, ведь он не ожидал подставы, плюс это была возможность спасти князя, а значит проложить себе дорогу из выгребной ямы, в которой сидел столько лет. Я покрепче перехватил свой кинжал, зашел в комнату… царил полумрак, но я все равно отчетливо видел ухмылку на роже головореза. Быстро преодолел разделяющее нас расстояние, дернул юбку, достал кинжал, бросил его на кровать перед растерявшимся князем. Дальше все на пределах скорости рывок и рука разбойника, потянувшаяся к моему горлу, упала на пол, заливая блестящий от чистоты пол багряной кровью. Противник взвыл. Еще рывок и на его животе появляется рваная глубокая, брызнувшая кровью рана. Последний выпад и сердце «учителя» больше никогда не будет гонять гнилую кровь по жилам… враг упал мешком на кровать, воеводы. Напоследок, я поднял юбки и отрезал отвратительный и не нужный ему уже стручок, бросив рядом, и как бы показывая с какой служанкой, бедный правитель чуть не слился в поцелуе. Князь протрезвел мгновенно, позвал стражу. Рой воинов ввалился в опочивальню. Они огляделись, оценили и схватили меня, но я кричал, что клинок отравлен… что это было покушение… головореза и клинок проверили, подтвердив мои слова. Так и началась служба на князя. Я сумел за несколько лет добиться неплохого положения при дворе, нашел единственного друга, которому могу доверять, нажил много врагов и распутал немалый клубок интриг...