Мысль о противном голосе отрезвила, она пошевелила рукой, с которой стекало что-то горячее, и взвыла от нестерпимой боли… Ей казалось, что она кричала, ее голос разнесся по всему помещению и сейчас кто-нибудь придет, но на деле это был слабый вздох, который можно было бы услышать, разве что, если стоять рядом и прислушиваться.
Попытка открыть глаза с треском провалилась, глаза ее были закрыты какой-то тканью, рукой она больше старалась не двигать, но пошевелила кончиками пальцев, холодные, еле пошевелились… плохо дело. Попыталась что-то сказать но в горле пересохло и получился хрип, губы тоже словно заледенели… Холодно. И с каждой минутой… или часом - она потеряла счет времени – становилось все холоднее, казалось что щупальца из льда пробираются к самому сердцу, а затем обвивают его впиваясь – не отпуская…
Что-то произошло… по рукам перестали стекать горячие ручейки, послышался шорох, и кто-то подхватил девушку на руки… но это было неприятно. Не так как, когда Яс подхватывал ее на руки, бережно, придерживая, но давая возможность, освободиться. Некто впивался в ее ноги когтями, царапал кожу, сдавливал до синяков… но боли больше не было. Ничего не было. Была лишь холодная тьма, безразличие и лишь там глубоко внутри она беспокоилась от того, что не слышит больше голоса Шизы, не знает где сейчас Яс, не помогла Неваде, а та ведь могла попасть в беду, не увидит больше Снежка… Она больше никогда не увидит света солнца и луны… не подержит на руках своего ребенка… которого еще даже нет.
«Грустно», - без эмоционально подумала Ковентина. Наверное, она действительно так думала, но на эмоциональную окраску она больше была не способна.
Девушку занесли в какое-то помещение и положили на тряпку, ее кожу начало немного покалывать, но вскоре и это ощущение прошло… хлопнула закрывающаяся дверь.
Тянулись минуты, часы. Девушка все так же оставалась на грани. И вот она была готова сделать последний вдох, но кто-то ее позвал с отчаянием, что-то упало, ее дернуло вверх и она сделала вдох, открыла глаза.
Поднялась и осмотрелась по сторонам: маленькое помещение, стены были словно изо льда, местами припорошенного снегом; по полу расползались узоры, как те, что духи рисуют на окнах зимой; в углу с потолка свисала сосулька; в центре помещения лежит серая тряпка, на которой в позе трупа возлежала девушка… очень похожая на Ковентину. Девушка подошла поближе и присмотрелась: длинные темно-каштановые волосы представляли из себя развалившееся гнездо, некогда являющееся высокой прической; платье порвано и испачкано; губы посинели до такой степени, что этот цвет с покойной душой можно назвать фиолетовым; на глазах покоится серая тряпка, похожая на ту, что лежала на полу; кожа прозрачная и белая казалось тоже отливала синим… страшное зрелище. Еще страшнее девушке стало, когда она все же смогла узнать в теле себя.
В горле застрял крик… А почему застрял? Не дело!
Придаться истерике Ковентина не успела ее сжали в крепких объятиях и поцеловали в макушку. Девушка не как на это не отреагировала, продолжая смотреть на тело раскинувшееся на каменном полу.
«Ну что ты, моя маленькая? Это в первый раз только страшно, а потом уже тю-у… ну все-все», - успокаивал ее кто-то очень знакомым голосом. Она замерла. Голос был не внутри, а за… и руки…
Он стоял у нее за спиной и улыбался по-отечески, глаза его, несмотря на веселые искорки, согревали нежностью, а на дне их плескался страх и беспокойство… за нее.
Шиза…
На вид ему было лет тридцать пять, волосы короткие и черные, такого же цвета борода и густые брови; темно-карие глаза всматривались в лицо девушки; прямой нос; подтянутое тело; странная одежда: белая сорочка с пуговицами, черная короткая мантия, тоже странная, брюки тоже черные… интересно.
«Шиза… а как ты… тут? Почему?» - удивленно приподняла брови Ковентина.
«А мы теперь с тобой вместе тут! – подмигнул мужчина. – Тебя когда… ну… а чего говорить? Сама развернись и посмотри, если хочешь. Ну, так вот меня, тоже выкинуло. Слава Богу, что тоже, а не только! Иди сюда, чудовище! Старого меня пугаешь», - закончив речь, он притянул ее к себе и обнял так, что ребра бы хрустнули… если бы были.
«И что же теперь делать?» - грустно спросила Ковентина, уткнувшись в плечо Шизе.
«Что-что? Существовать, искать способ вернуться в мир живых. Вон из тебя полуфабрикат сделали, может еще не все потеряно, и мы вернуться сможем… разморозить только надо».