– У меня семья, – вздохнул я, мысленно отпихивая беса-проходимца подальше.
– А у меня концерт утром, тридцать первого, – вздохнул парень, – но детей я люблю, честное слово! И так хочется пожить нормально, по-человечески.
– Я пел рэп! – выдал вылезший снова мой хитрый бес.
– Завалишь один концерт, не беда! – усмехнулся Жан.
– А твоё имя и фамилия – сценический псевдоним? – спросил уже я сам.
– Нет, я по паспорту Иван Вересаев, – улыбнулся он, – а Жан рифмовать проще.
– И, правда, несложно, – вздохнул я.
– Часто приходится читать импровизации, справишься? – спросил Жан.
Я только кивнул. Конечно, практиковаться серьёзно давно не получалось, но мастерство не потеряешь даже после ста уроков, на которых ученики на разные голоса мимо нот воют: «В ле-и-ису-у-у роди-и-илась ёло-о-очка».
– Едем ко мне в гостиницу, переговорим, прикинем, обменяемся самой важной инфой, – предложил Жан.
– У меня мало времени, надо сменить Ингу, у нас сын заболел, – вздохнул я.
Ну, не был я готов к такой авантюрище. Нет! Не так! К АВАНТЮРИЩЕ!
– Я посижу, мне всегда было интересно с малышами возиться, – улыбнулся Жан.
Моя поганая совесть поднимала свою голову, за ней вылез отцовский долг, оба они были обтянуты колючей проволокой несвободы, и не давали мне слова сказать, но я обманул их, коротко кивнув.
Жан натянул шапку, очки и решительно направился к выходу.
На пороге кафе ниоткуда материализовалась толпа вопящих девиц и парней с камерами.
Они без слов пропустили Жана, но, увидев меня, заорали дикими кошками и сбили меня несчастного с ног. Да! Слава – тяжелая вещь. Помяли меня знатно, вырвали клок из рукава куртки, попытались взять интервью на бегу, потому что я не выдрежал и рванул короткими перебежками за хитрюгой-Жаном.
Но, черт возьми! Мне это всё понравилось.
И я решил обменяться.
– Шапку и очки не снимай, – учил меня Жан, – учись ускользать от девчонок, порвать могут на сувениры.
Я согласно кивал, прямо на бегу сочиняя рэп. Гостиница оказалась недалеко, пока мы петляли по дворам, толпа от нас отстала.
– Проверку фанатами и журналюгами ты прошёл. Давай переоденемся сначала, а потом я тебе основное набросаю. А ты мне. За мной приедут через минут двадцать. Я еле уговорил команду оставить меня ненадолго одного. Сегодня и выезжаете в столицу, – Жан стягивал одежду, расшнуровывал кроссовки, - я ведь отсюда, из этого города.
Поверить, что Жан - мой земляк, было трудно. Я стоял посредине номера и глазел по сторонам. Даже не думал, что в нашем городе бывают такие гостиницы. Роскошно, уютно и красиво.
Жан Вересаев
Ваня оказался парнем толковым, хоть и учителем-ботаном. Он написал, как добраться до его дома, попросил быть поласковее с детьми и похолоднее с женой. Я нервничал, думал, вдруг жена заметит подмену или примется ругать меня за опоздание. Но Инга ткнулась носом в свитер, шепнула:
– Педсовет?
Я только кивнул.
– Расскажи Стёпке сказку, он и поспит, без тебя не засыпал, – надевая немодные ботинки, пропела Инга.
Я задумался, мне тридцать будет в этом году. Пора найти хорошую девчонку. «Как Инга», – услужливо шепнуло воображение.
Потом я боялся, что Стёпка не признает во мне отца, но он доверчиво обнял меня и зашептал:
– Ты обещал рассказать мне про Братца Кролика?
– Кролик–нолик, ушки на макушке, в смоле бочок, Лис-вредный сморчок, – начал я складывать слова.
Малыш слушал завороженно, прошептал сонно:
– Пап, опять ты сочиняешь, – и уснул.
Это хорошо, что я оставил себе пару карточек.
Обнявшая меня вечером розовая Машка попросила куклу:
– Ну, ту, с ресницами, ты помнишь?
Я на следующий же день накупил ей кукол, с ресницами, и вручил до праздника.
– Подработка? – вздохнула Инга.
Я кивнул, но сияние пятилетней Машки осветило мою жизнь чем-то новым, волшебным.
Хуже всего было в школе. Нет, с карапузами я нашел общий язык, мы славно поболтали, обсудили новомодные тенденции развития рэпа в России, даже учителя не смотрели на меня зверями, но роль Деда Мороза-бородатого паровоза меня подкосила. Это был сюрприз! Нет, не так. СЮРПРИЗИЩЕ!
Не сумев выучить нереально нудный текст, я заменил свои реплики рэпом. И с честью, не потеряв бороды и мешка подарков, вышел целым с двух «Ёлок». Ну, почти что целым. Рукавицу, на которой я оставил автограф по привычке, утащили хитрые карапузы.
Инга, светловолосая, кареглазая, мне понравилась. И это было совсем нехорошо. Не мог я обмануть Ваньку, своего бро по крови и рэпу. Я размышлял, как отвертеться от супружеского долга, но женушка виновато поцеловала меня в щеку, попросила: