Прохожу между рядами ярких коробок с конфетами. Не было времени купить бабуле подарок. Выбрал большую жестяную коробку «Рафаэлло», бабулины любимые, и объёмчик подходящий, и жестянка нарядная. Ёлки в супермаркете не оказалось, и я, зацепив сетку мандаринов, подошёл к кассе. Спросил у пожилой кассирши, не знает ли она, где тут поблизости можно купить ёлку.
— Из магазина — направо, до конца улицы, перейдёте по пешеходному переходу и на другой стороне — ёлочный базар.
Спешу из магазина и подмигиваю механическому Деду Морозу у входа. Ну что, бородатый, я, вроде, весь год вёл себя хорошо: вкалывал на дежурствах, ассистировал отцу на операциях, по серьёзному, как вполне себе крылатый хирург, не отлынивал от ночных смен, хотя и мог. Даже Алинку почти простил. Кажется, я могу рассчитывать на волшебную новогоднюю ночь и чудо. Жду подарок, Мороз Иваныч.
Оставил покупки в машине и отправился за ёлкой. Не так уж и близко оказалось. Дошёл до конца улицы и остановился на пешеходном переходе у светофора. До нового года шесть часов, а на улице людно. К вечеру похолодало и с потемневшего неба посыпалась жёсткая снежная крупа. Люди кутаются в шарфы и воротники, притопывают, стоя у перехода, в ожидании зелёного.
У живой изгороди, отделяющей тротуар от газона, так же притопывая, хрупкая старушка с надеждой и несмелой улыбкой заглядывает в лица прохожих. У ее ног — большая клетчатая сумка с банками, пакетами и свертками. Люди, спеша, проходят мимо. Захотелось освободить её от всех этих пакетов и банок, но как тащить всё это потом до машины, да ещё и с ёлкой. Разве что купить всё у неё и отдать кому-то на той стороне улицы, на ёлочном базаре.
— Вы что-то продаете? — подошла к ней белокурая девчонка с ребёнком в коляске.
— Да вот, перед новым годом решила в Москву поехать, немного подзаработать. Подумала, может, люди купят домашние заготовки, — замёрзшими руками старушка перебирает в сумке свои товары. — Заледенела уже, с утра тут стою, а никто не покупает.
— А я возьму у вас всё, — сказала, девчонка, стрельнув на меня голубыми глазами.
Я отвёл от неё взгляд на светофор. Но тут же вернулся обратно.
— Ой, да что вы! — обрадовалась бабуля, и начала подсчитывать стоимость. — Капуста квашеная — 200 рублей, огурчики соленые — 250, опята маринованные — 300, домашний козий сыр — 500, его тут почти кило; брусника в банках…
— Вот возьмите, и сдачи не надо, — протянула голубоглазая купюру.
— Как же это? — удивилась старушка, — это же очень много!
— А я Снегурочка, с наступающим вас! — засмеялась девчонка, — только сумку или коробку мне оставьте, а то мне нести все это не в чем.
У меня от сердца отлегло, когда старушка помогала грузить свои банки и склянки на нижний ярус детской коляски. Понятно же, что не от хорошей жизни стоит она тут на холоде с этими банками. Решила в праздничный день подзаработать на деревенских продуктах.
Девчонка, попрощавшись, налегла на ручку коляски и не с первого раза с трудом сдвинула её с места. Поравнявшись со мной, она повернулась, и я залип, разглядывая её светлое лицо. Ясные голубые глаза в обрамлении льняных локонов уставились на меня, и яркие пухлые губы растянулись в улыбке. Время замедлилось, и снежинки замерли в воздухе, звуки улицы стихли. На меня смотрел ангел. Рассыпанные по спине светлые волосы подхватил порыв ветра, но красная вязаная косынка на голове не дала им разлететься, и они снова вернулись к порядку. Наконец она отвела глаза, и меня отпустило. Я оглядывался на них пока шел по переходу. Хрупкая фигурка в широком пуховике, внутри которого мелькали стройные ножки, удалялась. «Как тонкий язычок в широком колокольчике», — подумал я.
Во мне вдруг заискрилась какая-то радость. Наверное, я радовался, что не придётся волочить сумку с банками, с ёлкой в придачу, потому что, сто пудов, не смог бы пройти мимо старушки на обратном пути. А ещё я оглядывался снова и снова на белокурую девчонку, почему-то очень хотелось на неё смотреть.
— Мишенька, проходи. Родители уже здесь. Давай чайку попьём, я шарлотку испекла, с изюмом и корицей, как ты любишь. Ты же не спешишь? Ох-х-х, ёлку принёс! Мандарины! Конфеты! Ты гляди какой сундук жестяной. На год хватит! Ну, спасибо, внук дорогой, умаслил бабулю! — Мы обнимаемся и целуемся.