Я человек серьёзный и далёк от всех этих маскарадов, но вот сейчас слушаю ангела и готов в этом дурацком наряде изображать хоть Мороза, хоть джина из кувшина.
— Выжди пару минут и звони, — даёт мне последнюю инструкцию ангел и исчезает за дверью.
Настроение вдруг волшебным образом улучшилось. Мне хочется сыграть Деда Мороза как нельзя лучше, чтобы ребёнок радовался, а белокурый ангел смеялся. Я даже вспомнил бабулины рифмы. Вздохнул, словно собрался в прорубь нырнуть, и нажал кнопку звонка. Дверь сразу открылась.
— Сонечка, смотри, кто к нам пришёл! — громко произносит Даша, улыбаясь.
Из комнаты спешит маленькая белокурая девочка в пышном белом платье с блёстками, но, увидев меня, прячется за мать.
— Здравствуй, Сонечка-дружок, вот подарочков мешок. По замёрзшей шёл тайге, эту ёлку нёс тебе. Очень-очень я устал, потому что слишком стар. Расскажи-ка мне стишок. Отдохну я хоть часок, — с перепугу басом нагромоздил я.
— Не-е-ет, это не Дед Молоз, — смотрит на мать младшая Пулька синими глазами и опасливо косится в мою сторону.
— Дед Мороз, просто он очень старенький и очень устал. Проводишь его на диване посидеть-отдохнуть?
— Не-е-ет, — сопротивляется кроха, выглядывая из-за мамкиной ноги.
— Какая ты красивая, Сонечка. Ты, наверное, снежинка? — подлизываюсь я.
— Не-е-ет, я плинцесса, — смотрит, удивлённо подняв бровки: «ты что тупишь, дед?» Ощупывает руками маленькую корону на голове.
— Ах, ну, конечно, как же я не заметил, корона же имеется. Здравствуйте, ваше высочество принцесса София, — протягиваю ей руку.
Принцесса мешкает, сомневается, поглядывает на мать.
— Ну, что, Сонь, поздоровайся с Дедушкой Морозом, — бережно подталкивает кроху Даша.
Малышка протягивает мне ладошку. Трясу её легонько.
— Расскажешь мне, как ты тут живёшь, чем занимаешься, а я тебе мешок с подарочками отдам и ёлку. Ладно? — подмазываюсь я, гремлю мешком и потрясаю ёлкой.
— Ёлочка, настоящая, смотри, Соня! — Даша трогает ветку ёлки. — Чувствуешь, как она пахнет! Понюхай!
Малышка выходит из укрытия и нюхает хвою.
— Па-а-ахнет.
— Ну, веди Дедушку Мороза в комнату.
Кроха кивает, соглашаясь, и тянет мне руку. Обе руки у меня заняты, и я замешкался.
— Давай, дедушка, я тебе помогу, — спасает меня Даша.
Отдаю ей мешок и беру детскую ладошку в свою. Ручка такая маленькая, что я боюсь её сжимать своей лапищей. Держать её чрезвычайно приятно. Кажется, я никогда не держал детей за руку, а это просто какая-то терапия. Мне вдруг стало так хорошо. Малышка топает впереди и тянет меня за собой.
— Вот, дедуска, садись, отдохни, — подводит она меня к дивану.
В глубине комнаты замечаю старушку в инвалидном кресле. Бабушкина подруга Антонина.
— Здра-а-авствуйте, Антонина Августовна, с наступающим вас, — говорю басом.
На искривлённом инсультом лице засветились улыбкой синие глаза, и старушка закивала в ответ.
Ставлю ёлку к стене и усаживаюсь на диван.
— Ну, Сонечка, как ты тут поживаешь, чем занимаешься?
Я понятия не имею, что говорить дальше. План — потребовать стишок, вручить наволочку с подарками и смыться — уже не кажется удачным. Теперь мне хочется задержаться тут подольше.
— Я лусую, иглаю, читаю…
— Покажи дедушке свои рисунки, — подсказывает мама.
— Да, Сонечка, покажи, пожалуйста. Очень я люблю рисунки смотреть, — охотно соглашаюсь я.
Девочка берёт со стола альбом и топает ко мне. Вплотную не подходит, опасается, держит дистанцию. Я хоть и не прынц, но тоже не подошел бы. Не принцесское это дело якшаться со всякими бомжеватыми Дедами Морозами в банных халатах.
Открываю первый рисунок. В длинной сардельке — три точки-точки-запятые-рожицы кривые.
— Это кто? — спрашиваю очень заинтересованно.
—Это мама, это бабуска Тоня, это я.
— Вы куда-то на поезде поехали?
— Не-е-ет! Это самолё-ё-ёт! — Сонечка посмотрела на меня как на идиота.
Опять облажался. Непруха!
— А, ну, конечно же, самолёт! Не разглядел я сослепу, старый.
Кошусь на ангела. Она смеётся, прикрыв рот ладошкой.
— А это что? — подтягиваю кроху к себе поближе.
— Это солныско. Это птички. Это небо.
— Таак, — переворачиваю лист. — А тут у нас кто?
Девчушка подошла вплотную и даже оперлась спинкой на моё колено. Сгребаю кроху и усаживаю на колени.
— Смотри-ка, как ты хорошо рисуешь! Тут и деревья у тебя, и цветочки, и… — Боюсь снова облажаться. — Кто это у тебя?
— Это коска, это снеговик, а это я и мама.
Я переворачиваю листы, малышка объясняет мне свои каракули. От неё, как и от мамы, пахнет ванилью. Должно быть, что-то пекли девчонки. Мне нестерпимо жарко в ватном парике и шапке. Пот стекает струйками по вискам в ватную бороду, но я бы сидел тут вечность, даже в этом нелепом наряде. Искоса поглядываю на ангела. Она стоит, прислонившись, к стене и улыбается. Я бы с радостью усадил её на другое колено и уткнулся размалёванным носом в её ангельские волосы.