Подобные случаи происходили постоянно, и отслеживать их надо было лично. Некому было перепоручать - в дьявольские бирюльки игрались многие, но посвященных были единицы. А контролировали ситуацию лишь Блохин со Спиридоном: никто из равных в круг их зрения не попадал. Нельзя было забывать и о Стражах. Те, естественно, желали окончания войны, но руководствуясь противоположными целями. И тактика у них была иная. Если бы не это, если бы не охраняли фюрера молчаливые бритоголовые люди из «Тибетского СС»… Овладев Гитлером, бойню бы закончили в неделю.
Перелом в войне не дал перевести дух. Спиридон днями отсыпался у Щербакова, по вечерам спускался в расстрельный лубянский подвал, чтобы взбодриться, и уже за полночь ехал к Сталину.
В Огарево было спокойно. Бес, живущий в Щербакове, подсадил того на обжорство, и начальник Главного политуправления Красной Армии более всего напоминал борова перед забоем. На морде борова весело сияли кругленькие очки. Все свободное от официальной мишуры время Щербаков жрал. Постоянно требовал новые блюда, однажды в одиночку скушал целиком запеченного пленного немецкого полковника… Жить не мешал.
Все сильнее беспокоила Америка. Масонам было наплевать на оттенки, они одинаково нетерпимо относились и к Стражам, и к таким, как Спиридон. Со своими шаманами они практически покончили к началу века и приглядывались к остальному миру. Рациональная безопасность была их целью, а тайное всемогущество только средством, и повар понимал: они еще столкнутся. Еще он завидовал власти масонов в их стране. Мечтал, глядя на доллар, изукрашенный их символами… В России удалось протащить лишь пентаграмму и безнадежно испорченный, неразличимый в серпе и молоте вечный крест, который, в первозданном виде, сейчас использовали хозяйственные немцы. Пока, впрочем, Америка рвалась к тайникам буддийских монастырей Малайзии и Индокитая и была не опасна.
Блохин палачествовал в своих бесконечных командировках. По нему не скучалось: Спиридон взял от Василия все, что тот мог ему дать. Давно присматривался, кем можно заменить Крупскую, но кандидатуры пока не находилось.
Война подходила к концу. В гонке к Берлину каждого интересовал свой приз. Поэтому России достались архивы «Ананербе», а Америке - фон Браун. Такой гешефт не устраивал Берию - но кто его спросил? Спиридону же нужен был Гитлер. Но его плану заточить фюрера в амулет, изготовленный из медали «За победу над Германией», не суждено было реализоваться. Помешали ребята из Tibetische SS, которые вовремя зачистили Адольфа, а с ним и все интересное в Рейхсканцелярии. Живыми из них удалось взять только двоих, да и те молчали. Спиридон неделю провел с ними в одной из камер лубянской тюрьмы, но все было напрасно. После неудачного собеседования даже местные крысы отказывались есть то, что осталось от неразговорчивых тибетских монахов.
В мае объявили победу. Жизнь Спиридона не изменилась. Разве что Щербаков, обожравшись на радостях, вовсе потерял чутье и, выпив освященного кагора, издох. Ну да поварской работы по партийным санаториям хватало. С Блохиным стрелял в подвале врагов и камлал, по ночам корпел со Сталиным. И готовил рыбу, используя ее перед этим по назначению.
На Лубянке в это время была горячая страда - пачками исполняли немцев и пособников. Василий оттуда не вылезал. В одно из своих посещений Спиридон обнаружил среди его клиентов, томящихся в очереди на расстрел, женщину, которая его заинтересовала. Может тем, что было в красивом профиле ее что-то щучье. Провел с ней наедине пару дней и, убедившись в больших ее дарованиях, выделил до лучших времен отдельную камеру, спецпаек и возможность ассистировать Блохину. Затребовал к себе ее личное дело.
Дама была прелюбопытная. Живя на Украине, женою немца-инженера, была завербована поочередно НКВД и Абвером, посадила мужа, довела сына до самоубийства, но развернуться смогла только с началом войны. Скоро уже капитан РОА, Наталья Берг-Попова командовала женским филиалом вaршавской разведшколы Абвера в Нойкурене, под Кенигсбергом. Незадолго перед приходом русских в школу прибыла инспекция - расследовать тот странный факт, по которому за весьма длительное время этот недешево обошедшийся Абверу учебный центр выпустил всего двадцать радисток. Обескураживающие результаты инспекции были немедленно засекречены и отправлены для изучения в «Ананербе», часть курсанток, представляющая интерес своими связями в России, определена в санатории для нервных, остальные уничтожены на месте. В здание, перед дальнейшим использованием, несентиментальный комендант города привел местного кюре читать мессу. А Наталью повезли в Германию под усиленной охраной. Уже в Германии не справилась охрана: aрестованная испарилась на ходу поезда из купе, набитого эсесовцами, которые немедленно по расследовании, не давшем результата, и без участия всяческой мистики оказались на восточном фронте.
Берг-Попова исчезла надолго, чтобы объявиться уже после окончания войны в оккупированной Союзниками Баварии, в центре изрядного скандала. Жители маленького городка, озабоченного в последнее время участившимися пропажами детей, обсуждали эту неприятность в центральном трактире, хозяйка которого, милая фрау средних лет, славилась своим божественно вкусным и не менее дешевым свиным рагу. В разгар беседы один из ее участников с удивлением вынул из своей тарелки с вышеупомянутым рагу серебряный значок Гитлерюгенда. Его, как всем было известно, носил приколотым с внутренней стороны щеки семилетний сынишка местного мясника, чтобы показать свое сопливое мужество. Мальчишка исчез два дня назад. Кинулись в кладовые трактира и потом в подвал, нашли там много интересного…
Дальше Наталью ожидала масса неприятностей. Сначала ее хотели сжечь на площади перед ратушей, но помешал американский военный патруль, которому, впрочем, пришлось просить подкрепления для того, чтобы отбить трактирщицу у местных жителей. Определенная на гауптвахту, фрау Берг-Попова едва не была удавлена охранниками, прознавшими об ее кулинарных талантах. От греха aмериканцы на следующий день передали Наталью cоветским особистам, а уж этим ребятам не составило труда выбить из фрау капитана всю ее замысловатую историю. Даму столь неординарных талантов отправили самолетом в Москву, рассудив, что расстрелять и там успеют, а продовольственные трудности стране, победившей фашизм, как-то решать надо, и ее опыт может пригодиться.
Спиридон понял, что вырастит из этого благодарного материала достойную замену Крупской, и стал проводить на Лубянке больше времени. Раз и навсегда завоевал к себе преклонение знанием некоторых непопулярных разделов кулинарии, так близких Наталье. Научил правильно разделывать для себя рыбу.
А тем временем в далекой Америке Оппенгеймер, наконец, перевел с санскрита пояснения к схемам вооружений, использованных древним царем Ашокой. Работал с тем, что попроще, и сделал Бомбу. Американцы, чтобы показать, кто в доме хозяин, взорвали ее над Японией, и Сталин на Спиридона не то чтобы обиделся, но больше времени начал проводить с Берией и сделался более самостоятелен в решениях. Это было не страшно, уворованные у янки еще в сороковом древние папирусы кому-то надо было пояснять, Курчатов торопил с переводами, и Лаврентий был от Спиридона полностью зависим. Полюбовное решение было найдено, и в сорок девятом Берия испытал Бомбу, а на Таймыре открылся спецлагерь для интернированных отовсюду шаманов, который был призван блокировать силу Гипербореи, бывшей для Спиридона как кость в горле.
Американцы начали всерьез досаждать. Их циничный подход - использовать в сокровенных знаниях лишь то, что можно было использовать, просчитав сегодняшней наукой, или воссоздать в металле, пусть и не понимая до конца принципа действия, - был в долгосрочной перспективе ущербен, но сегодня приносил плоды. Символы, защищающие доллар, были грубы, но действенны - он царил в экономике. Порабощенные aцтекские духи создавали новую астрономию. Сикорский, конспектируя Веды, окончательно отказался от авторотации, фон Браун разобрался с поступенчатым разгоном, пересняв на кальку пару наскальных рисунков в Индии, и вот уже начались испытания новых вооружений в воюющей Корее.
В октябре пятьдесят второго у любимого сына Володьки родился ребенок. Мальчик долго не хотел плакать, смотрел всем в глаза пристально… Спиридон ждал этого дня, составлял гороскопы. Ошибки быть не могло: это был тот, кого избранные ждали так давно. В лубянском подвале затеяли большое камлание. Собрали Черный Круг: oни с Блохиным, гауптман Берг-Попова и еще четверо марионеток, в тот момент в кругу состоящих, - Молотов, Маленков, Каганович и примкнувший к ним Шепилов. Заперлись на ночь. Завывали. Рисовали кровавые иероглифы вороньими перьями. Постреляли шестьсот шестьдесят шесть человек. Разошлись усталые, но довольные.