Ее встреча со Спиридоном была предрешена. Обменявшись банальными фразами, которые были тут же забыты, они молча шли по аллее, останавливаясь под каждым из редких фонарей, и глядя друг на друга. Пройдя поселок, свернули в болотистый осинник. Спиридон расстелил на сухой кочке пиджак. Пахло тиной.
Ей было пятьдесят четыре года, на десять лет больше, чем Спиридону. За всю свою жизнь она отдавалась мужу несколько раз, относясь к этому как к неприятной, но необходимой обязанности организма, сродни дефекации. Других мужчин у нее не было. Когда стало ясно, что детей у них не будет, она с облегчением забыла об этом негигиеничном процессе.
То, что происходило у нее со Спиридоном и что любой человек посчитал бы богопротивным извращением, сразу и вдруг изменило ее всю, придало ее жизни новый смысл, и смысл этот был в кочке, в лежащем на ней обтрепанном пиджаке, в Спиридоне. Все то, чем была она прежде, осталось только личиной, таящей в себе лишь сгусток противоестественной, мазохистической похоти.
И Спиридон сделался другим. Раньше он относился к женщинам как к средству расслабиться, получить физиологическое удовольствие. Так было и со стопкой водки, с папиросой, трубкой гашиша. Теперь в нем проснулось что-то иное, дающее силы едва ли не больше, чем камлания его в ночной кухне. Оставаясь равнодушным к женщине, он приветствовал в себе это новое чувство, лелеял его и изучал. В попытках обострить его, производил над несчастной новые эксперименты, все более извращенные. Старался, впрочем, не причинять повреждений и не оставлял на ней следов. В этой их страсти проходил месяц за месяцем.
Все это время Надежда продолжала секретарствовать при своем полуживом муже, а тот продолжал невнятно диктовать ей письма к съездам, комиссиям и инспекциям. Пытался стравить тех, кто влез на самый верх пирамиды власти, полагая: чем больше их самоистребится, тем лучше. Что-то получалось. Сталин уже держал вожжи, а был он подозрителен и недоверчив до паранойи. Ошибкой стало давать в письмах характеристики самому Сталину. Он тут же узнал об этом, и дни Ленина были сочтены.
С его лечащим врачом, Ферстером, поговорили. Альтернативой возвращению в родной Бреслау с деньгами, достаточными для открытия собственной клиники, была пуля и безвестная могила в надоевшей до черта холодной России. Врач на все согласился. Оставалась Крупская. С ней беседовал сам Сталин, говорил, что все равно Ленин не жилец, а потом, чего доброго, партия назначит ему другую вдову, и, в качестве последнего довода, спросил: Ленин или Спиридон? Она выбрала Спиридона. За его безопасность и благоденствие Сталин ручался своим словом и не соврал. Талантливый ученик Гурджиева, Сталин сразу отметил повара, случайно увидав в Горках, кое-что о нем понял и решил держать при себе. Связь Спиридона с Крупской пришлась кстати. Однажды он получил от Крупской некий порошок и, не задавая лишних вопросов, приправил им разварную осетрину, так любимую Ильичем. Двадцать первого января Ленина не стало.
ГЛАВА 5
И кто только не занимался поисками темного знания в новой России! Троцкий носился с идеей собрать под свое знамя армию, состоящую из богоизбранного народа, отринувшего Бога и, сконцентрировав в себе всю злую силу такого масштабного предательства, стать антимессией. Но за ним пошла ничтожно малая часть евреев, да и тех следующие тридцать лет целенаправленно отстреливали его коллеги по мистическим играм. Ленин просто был марионеткой для своего духа. Сталин подходил к вопросу утилитарно и пытался поставить дело на научные рельсы. Гурджиев многому научил его, но то была больше философия, вещь умозрительная и сама по себе на практике неприменимая. Как марксизм. А надо было создавать методики, держа работу в секрете от отринувшего опиум религии народа. Секреты же проходили по части передового отряда революции, ВЧК-ГПУ. Вожди этого отряда поочередно отдавали дань вопросу. О том, чем занимались шаманы в форме при Менжинском, не известно ничего. Неудачные разработки уничтожались вместе с разработчиками, их помощниками, ассистентами, семьями и домашними животными. Жгли не только архивы - били пробирки.
Ягода был профессионал во всем и любил профессионалов. Товарищи Агранов, Блюмкин, Коньков были подкованные товарищи. И знающие шаманы. Товарищ Трилистнер использовал аппарат внешней разведки для сбора артефактов по всему миру и сам не пренебрегал практиками вуду в работе с белоэмигрантскими центрами Парижа и Мадрида. Снаряжались экспедиции на Гималаи. Барченко ставил свои неудобоваримые эксперименты. Вся сила шаманов Белого Круга Таймыра потребовалась для того, чтобы не довез свой ужасный груз до Гипербореи пароход «Челюскин». Сеть каналов и развернутых течением своим в нужную сторону рек должна была очертить Узор Силы… Вот только часть стенограммы секретного совещания руководства НКВД тех времен:
«…Нельзя отдельно не упомянуть выдающегося деятеля передовой советской науки Илью Ивановича Иванова. Еще со времен самодержавия Илья Иванович пытался революционно скрестить человека с обезьяной, но только Советская власть дала талантливому ученому реализовать свой дерзкий проект. Долгое время он работал в Африке, получив при поддержке наркома народного просвещения, товарища А. В. Луначарского, 10 000 долларов по линии Академии наук. Вернувшись в 1927 году из Африки, где страдающая под пятой колониализма наука находилась также в плену ложных гуманистических заблуждений, навязанных церковными клерикалами, в РСФСР, ученый нашел поддержку у народных масс в лице общества биологов-материалистов, группы из Коммунистической Академии. Весной 1929 года общество организовало комиссию по планированию экспериментов Иванова в Сухуми. В среде комсомольского актива комиссия легко нашла пять женщин-добровольцев для этого грандиозного исследования. В июле 1929 года, ещё до начала эксперимента, Иванов узнал, что единственная обезьяна мужского рода в Сухуми - орангутанг, достигший половой зрелости, - убит окопавшимися в Сухумской станции приматов вредителями и диверсантами. Защитой передового ученого занялись органы. В декабре 1930 года он был под видом ареста направлен в Алма-Ату, где работал в секретной лаборатории Казахского Ветеринарно-Зоотехнического Института. В то же время туда была отправлена новая партия обезьян. Плодотворная работа Ильи Ивановича дала свои плоды. И пускай для защиты молодой Страны Советов нашим органам потребовалось содержать их в строгой секретности, но плоды эти скоро подрастут и будут здесь, в наших сплоченных рядах! В чем вы скоро сможете, оглянувшись, убедиться, дорогие товарищи! А товарищ Иванов героически погиб 20 марта 1932 года, будучи растерзан на боевом посту классово несознательным самцом гориллы, взревновавшем его к ассистентке. Самец понес заслуженную кару, а мы, товарищи, - большую потерю для дела молодой пролетарской науки!»
Ежов, полная бездарность во всем и тем уже - противоположность Ягоде, и призван-то был зачистить следы неудавшихся экспериментов. Действовал в этом направлении успешно, но неожиданно увлекся и сам стал камлать. Причем вовсе уже не умно - как деревенский колдун-сатанист. Устраивал оргии с такими же мужеложцами, каким и был сам, звался там Нинель, чем подчеркивал единство своей с Лениным половой противоположности… Рисовал дурацкие пентаграммы.
Берия был практик. Верил только в себя. Камланию предпочел атомную бомбу. Была она не так сильна, но как-то понятней… Но и он хранил полученные от предшественников «по наследству» пули, извлеченные из ими же расстрелянных «верных ленинцев», полагая эти пули вместилищем силы, скопленной революционными шаманами.
Все это было полной ерундой! Крупицы полученных ими знаний пригодны были лишь для цирковых фокусов, клоунады. Только изредка, когда появлялась необходимость, некие товарищи выходили из тени и отмеряли им кусочек истинного знания. Для немедленного использования, последующей дискредитации и забвения. Дали Сталину дельный совет, и в сорок первом чудотворная икона Казанской Божьей Матери облетела Москву на бомбардировщике. Помогло. Настояли на том, чтобы убить Льва Давидовича не иначе, а только размозжив ему голову. Не вышла у иудушки-Троцкого последняя, посмертная пакость Стране Советов! К этим, так любящим тень, товарищам и примкнул Спиридон в 1924 году.