Лена растерянно отвернулась в окно. Господи… Что же делать?
— Димка, Кирюш… Давайте я сейчас в магазин съезжу и куплю вам игрушки. Они будут только вашими, и их никто не отберет. Чтобы вам хотелось?
А в ответ молчание, и надутая мордочка Димки.
— А может, вам вкусненького чего-нибудь хочется, а? Димуль?
Молчание в ответ. Лена берет на руки чумазого Кирюшу, обтирает личико и ручки влажной салфеткой и говорит Димке:
— Я все-таки съезжу, куплю вам кое-что. А вы пока поосмотритесь. Мало ли, может, тут все-таки не так плохо?
Совершенно больная, Лена выехала за территорию детского дома. Остановилась, уткнувшись в руль лбом. Тяжело это все. Невыносимо просто. И тетка эта гадкая… Светлана — мать ее — Викторовна! Как вообще можно подпускать таких особей к детям? Немного успокоившись, девушка завела мотор, выруливая на проезжую часть, и поехала в первый попавшийся торговый центр. Накупив детям игрушек, одежды и сладостей, вернулась обратно, но никакие подарки не вернули Димке хорошего настроения. Он просто хмуро следил за ней взглядом, повторяя, как мантру, что они не хотят жить в приюте.
Уезжала Лена с тяжелым сердцем, прокручивая в голове одну идею за другой, но так и не находя оптимального выхода из ситуации. Дети должны жить в семье, и точка. Почему за рубежом это понимают, а у них в стране — нет? Что не так с этими людьми? Почему это никого не заботит?
Разбитая и задумчивая, вернулась домой. Убедилась, что Дед идет на поправку, сменила ему повязку и помчалась в офис. Сколько же у нее дел! Вызвала главбуха:
— Виктория Владимировна, в прошлом году, при выплате дивидендов, деньги ушли на два разных счета. Первый — понятно. У меня вопросы по второму.
— Это все Дедова благотворительность.
— Григория Аристарховича, — поправляет бухгалтера и, дождавшись, пока Виктория Владимировна понятливо кивнула, продолжила, — так о какой благотворительности идет речь?
— Так понятно, о какой. Дед… Григорий Аристархович, — вовремя поправляется, — всему селу помогает. В спонсорах у местного люда значится.
— В смысле? — изумляется Лена.
— Ну, Марье Ивановне надо было крышу поменять — Дед поменял, Мишке хромоногому лечение оплатить — оплатил, так и ходит все село к нему. Для этого у нас и счетик специальный имеется, о котором вы спрашиваете.
Глаза Лены становятся поистине огромными:
— То есть, вы хотите сказать, что Дед занимается благотворительностью, используя свой личный доход?
Виктория Владимировна пожимает плечами и опасливо косится на закипающую девушку.
— Почему вы не подсказали ему, как это правильнее сделать? От предприятия! Получив налоговые льготы, и отобразив все, как положено, в налоговом учете?!
— Мне таких задач не ставили, — бурчит главбух.
Неимоверным усилием воли Лена берет эмоции под контроль.
— Так. Допустим. А кто у нас этим счетом благотворительным распоряжается? — интересуется Плюшка.
— Я, — в который раз настораживается Виктория Владимировна.
— И как это происходит?
— Дед, точнее — Григорий Аристархович, принимает решение о помощи какому-то человеку и дает мне распоряжение выдать требуемую денежную сумму. Все.
— А как вы отчитываетесь о снятии денег?
— Веду тетрадочку, в которой все, чин по чину, записываю, — взрывается главбух.
— Будьте любезны, принесите мне эту тетрадочку. Для ознакомления, — произносит Лена, сверля женщину взглядом.
Указанный, с позволения сказать, «документ» содержит три колонки. Дата выдачи средств, данные получателя и сумма. Господи, в каком веке они живут… Тетрадочка. Надо же. Документ ни о чем. С таким же успехом его могло и не быть. Он даже не содержит никаких данных относительно того, что эти средства были действительно переданы. Хоть бы подпись предполагаемого получателя предусмотрели в отдельной колонке. А так — что это вообще? И не дурак же Дед. Совсем не дурак. Так почему закрывает на все глаза?
Девушка потирает устало виски и возвращается к изучению контракта. Есть у нее подозрение, что работы, указанные в договоре, для них никто и никогда не делал. А деньги ушли. Похоже на схему обналички, и тут уже нужно выяснять, с дедова ли позволения заключались такие договоры.
Ближе к ночи возвращается домой. Дед сидит на веранде и копается в каких-то инструментах. Не может он без дела. Лена это уже поняла. Хочет сказать мужчине что-нибудь ласковое, но молчит, опасаясь его реакции. Кивнув, проходит в дом и слышит телефонную трель. Отец.
— Привет, папочка! — кричит восторженно. — А я как раз хотела тебя набрать.
— Привет, Плюшка. А раз хотела, то чего не набрала старика? Мммм?