Дед пожимает плечами, отвернувшись к окну. Есть доля правды в словах девушки. Сам он их всех разбаловал. Своей добротой и пониманием.
— Видишь ли, если сделать все за человека самому, то это не помощь. Помощь — научить его это делать самостоятельно. Если ты выудишь рыбу и отдашь голодающим — это им не поможет. В следующий раз они также станут ждать подачку. А вот если ты научишь их удить, голод им будет не страшен. Понимаешь, о чем я? То же касается и твоей благотворительности.
Дед удивленно поворачивается к ней лицом, и она продолжает:
— Да-да, я все знаю. Опять же, ты действуешь из лучших побуждений, но… Они же все, все в этом селе рассчитывают только на тебя! Почему? Практически все работают, получают вполне приличную зарплату, а чуть что — бегут к тебе с протянутой рукой. Так не должно быть. Человек должен рассчитывать на себя. Вот возьми, к примеру, того же Аксенова. Ты почему ему ворота за свой счет менял?
— Потому что старые у него рухнули от времени.
— А он не в курсе был, что они вот-вот завалятся? Почему он сам не предусмотрел этого, отложив необходимую сумму? Правильно, потому что знал, что ты в любом случае поможешь. А свои деньги он пропил, не вышел на работу, получив полный оклад, и выводов никаких не сделал.
Дед задумался, потирая бок. Не то, чтобы он не осознавал этого сам… Но когда тебя тыкают носом в твои же ошибки…
— Ты почему, как положено, свою благотворительность не оформил? Что это за новшества — со своего личного счета деньги списывать, когда можно — с прибыли предприятия, получив хотя бы налоговые льготы? И что это за тетрадочка с отчетами, ты в каком веке живешь?
Что ей ответить? Как объяснить? Ему просто нет дела до всего происходящего. Просят — дает, ему-то одному на кой столько деньжищ? Он вообще не ради денег работает. И по фигу ему и на льготы налоговые, и на тетрадочку. Да и если бухгалтер ворует под шумок, ему то что? Но одно дело себе признаться, насколько сам себя не уважаешь, и совсем другое — рассказать кому-то другому. Да и не планировал он как-то таких разговоров.
— Ты не подумай, я не жизни тебя учу. Просто обидно за тебя… Очень.
Обидно? За него? Чудны дела твои, господи.
Размышления Деда прерывает стук в дверь. На пороге появляется Макарыч.
— Слышал, закончился твой грипп, — говорит, пожимая Дедову руку.
— Ага, закончился, — подтвердил Григорий, потирая бок.
— Пойдем-ка, Григорий Аристархович, поговорим… о вирусах.
Дед бросает удивленный взгляд на своего виноградаря и следует за ним. Что это его сотрудников сегодня сподобило его по имени-батюшке называть?
Макарыч останавливается у самого крыльца и, оглянувшись по сторонам, выдает неожиданно:
— Тут такие бациллы новые появились кругом… Не знаешь, случаем, что происходит? — начинает издалека старик.
— Я-то знаю, отец. А вот ты не лезь. Решим все и без твоего геройства. Подключили уже нужных людей. Скоро все закончится.
— Хорошо бы… — протягивает старик, — нельзя здесь рубить. Горе будет. Наводнения, или еще что похуже. Ты смотри, что в соседнем районе делается. Лес вырубили, нарушили природный баланс, а теперь мучаются. Нам тоже такое грозит.
Дед скупо кивнул головой, и еще раз предостерег виноградаря от вмешательства в дело черных лесорубов. Макарыч, вроде бы, внял. И пообещал особо не активничать.
— Пойдем назад, я еще с твоей невестой хотел кое о чем перетереть.
— У меня нет невесты.
— Вот и плохо. Давно пора обзавестись. Леночка! — расцветает пожилой мужчина, открывая дверь в кабинет Деда. — Ты мне тоже на пару слов нужна. Уделишь время старику?
— Обязательно, — смеется девушка, и этот задорный смех колокольчиками звенит у Деда в голове. — Мне тоже с вами есть, о чем посекретничать, — подмигивает старику.
— Пойдем-ка тогда, погуляем.
Выходят на улицу и идут мимо стоянки, болтая ни о чем. Что же Макарыч хотел? Ну, не о погоде же поговорить?
— Я, Леночка, вот что спросить хотел… Ты, это… По отношению к Григорию серьезные намерения имеешь?
Лена даже замерла на мгновение, поразившись такой постановке вопроса. Что тут можно ответить?
— Я Григория люблю, — поворачивается к непривычно серьезному старику, и тут же отмечает, как в ответ на ее слова глаза того наполняются лукавыми смешинками.
— Я почему уточнить хотел… — Макарыч как-то нервно потирает за ухом и вскидывает на Лену цепкий взгляд. — Он, Лена, намучался в жизни, как никто другой. И от женщин ничего хорошего не видел. В детали посвящать тебя не буду. Не в праве, — отрезает тут же, видя, что у девушки на языке вертится миллион вопросов. — Если захочет, сам тебе все расскажет. Только ты, если решила рядом быть, не вздумай потом передумать. Знаю я, что барышня ты не простая. И папашка твой…