Лицо юнца напряглось от испуга, а голова втянулась в плечи.
— Сейчас у тебя есть один шанс из тысячи перевернуть свою жизнь. Подумай об этом, — вкрадчиво произнёс я.
Тот нервно сглотнул. Его пальцы на руле почти побелели, а машина уже остановилась. Взгляд парня не отрывался от моей магии. А та была густой и яркой, намекая, что вызывает высокоуровневый атрибут. Таким вряд ли бы владел какой-то сумасшедший.
Пару долгих мгновений таксист думал так усиленно, что у него аж испарина на лбу выступила.
Он ещё раз судорожно глянул в боковое зеркало и вдруг с какой-то злостью прохрипел:
— Да хрен с ней. Живём один раз!
И резко нажал на педаль газа.
Старенький «хёндай» с пробуксовкой стартанул по асфальтированной улице, покрытой мелкими лужами. Из-под колёс полетели брызги, а позади снова заголосил громкоговоритель полицейских, только теперь уже куда яростнее и злее.
— Идите в жопу! — выпалил юнец и включил музыку на полную, чтобы не слышать служивых.
Хм, а он отчаянный парень, как я в молодости.
Мы под звуки жёсткого рока промчались через перекрёстки и светофоры до бизнес-центра. Тот поблёскивал стеклом под тусклым светом больного солнца, пытающегося вскарабкаться к полудню.
— Приехали! Теперь ваш выход, сударь! — лихорадочно выдохнул парень и с величайшей надеждой посмотрел на меня, а потом глянул на со скрежетом остановившуюся позади машину полицейских.
Из неё выскочила пара служивых, будто сошедших с карикатуры: один — низкий, толстый, краснорожий и щекастый, второй — высокий, худой и будто лишённый плеч. Но их невероятно роднил полыхающий на физиономиях гнев.
Худой сразу же подскочил к такси и открыл дверь водителя. Тот в испуге съёжился, когда толстяк заорал, брызжа слюной:
— А ну вылезай из машины!
Он замахнулся дубинкой, жаждая огреть бледного паренька, да так, чтобы у него аж глаза повылетали. Ярость корёжила лицо толстяка, сделав его багровым.
— Нет! — пискнул таксист, закрывая лицо руками от удара дубинкой.
— Надо было тормозить, сука, — злорадно процедил худой.
— А ну замерли оба! — холодно рыкнул я, шустро выбравшись из такси.
Служивые тут же застыли — привычка подчиняться сработала быстрее мозгов. И к счастью, дубинка так и не долетела до паренька.
Но уже через миг толстый повернулся ко мне и прохрипел, сузив полыхающие глаза:
— Ты ещё кто такой, чтобы приказы нам тут раздавать, а⁈ Тебя тоже положить мордой в асфальт? Или пересчитать дубинкой рёбра? Отвечай! Перед тобой капитан, а не хрен собачий!
И слово «капитан» прозвучало так, будто толстяк сам Господь Бог. Удостоверение и погоны словно наделяли его способностью по своему разумению карать и миловать обычных смертных. А те должны лишь униженно улыбаться и лебезить.
— Капитан — это, конечно, неплохо. Но у меня карты сильнее, — усмехнулся я и сунул ему в лицо «корочки» спецагента тайной канцелярии. — Этот юноша выполнял мой приказ. И мы оба действовали в интересах империи. Так что предлагаю вам, господа, заткнуться и вернуться в свою машину. Однако я почти искренне благодарю вас за службу. Вы действовали по уставу.
— Чего-о? — растерянно протянул худой, выгнув брови.
Он попытался через плечо толстяка глянуть на моё удостоверение. А оно буквально примагнитило к себе взгляд капитана. И чем дольше он пялился на него, тем сильнее бледнел, каким-то внутренним чутьём понимая, что «корочки» настоящие. Но ему будто бы не хотелось верить в это, ведь он уже настроился на то, что поставит всех раком, не сдерживая себя. А тут такой поворот…
Бушующая в нём ярость требовала швырнуть удостоверение мне в лицо, но вместо этого он изобразил заискивающую улыбку, поспешно прицепил дубинку к поясу, вытянулся и отчеканил, тряся подбородками:
— Служу Империи!
Худой, помедлив секунду, тоже гаркнул, взволнованно тараща зенки:
— Служу Империи!
В глазах обоих появился страх, навеянный мыслью, что я могу их как-то покарать, наплевав на здравомыслие, как делают многие начальники, облечённые властью. А ведь, по идее, их не за что было наказывать. Они действовали правильно. Хотя оба и выглядели как типичные самодуры в погонах и взяточники.
— Ладно, идите, — буркнул я.
Служивые так и сделали, успев бросить на меня короткие взгляды, однако в них смешалась целая куча эмоций: досада, страх, а также зависть и ненависть к тому, кто стоит выше них в табеле о рангах.
Юный таксист проводил их взглядом и облегчённо выдохнул, посмотрев на меня с неподдельным уважением:
— Вы всё-таки не лгали… Вы действительно Зверев.