Игнатий же сказал, азартно посмотрев на блондина:
— Может, заключим джентльменское пари, а, барон Лейб?
— Нет, пари я с вами заключать не стану. Мне оно ни к чему. Мне от вас ничего не нужно. А то, что было нужно, я уже забрал, — высокомерно усмехнулся бывший муж Велимировны.
— Оказывается, вы заблуждаетесь не только насчёт Лабиринта, — хмыкнул Зверев, бросив мимолётный взгляд на Владлену. — Что ж, скоро мы узнаем, кто был прав… Во всём прав.
— Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, когда ваши слова не подтвердятся, а то в вашем возрасте нельзя волноваться, — с притворной заботой выдал барон, расправив плечи и проведя рукой по длинным ухоженным волосам, словно в очередной раз хотел показать, какой он красавец.
— Узнаем, узнаем, — слегка кивнул Зверев и посмотрел на Красавцева.
На его холёном загорелом лице мелькнула тень разочарования — увы, пари не состоялось. Но глаза всё равно горели: он прекрасно понимал, что шоу получилось огненным. Да, без мордобоя и дуэли, но с напряжением и недосказанностью. Теперь зрители точно будут прилипать к экранам и ждать, кто в итоге окажется прав: Зверев или Лейб.
Съёмочный павильон
Остаток шоу Генрих провёл в том же ключе, пытаясь ещё сильнее разогреть наше с бароном противостояние. Но мы с Лейбом, достигнув определённой точки, переходить её не стали. Всё-таки не балаганные шуты, чтобы терять дворянское достоинство на потеху толпе.
Генриха это, ясен хрен, не устраивало. И тогда он постарался разыграть карту под названием Владлена Велимировна. Ведь она сначала была со мной, а теперь вроде как с бароном. Грех не устроить из этого свару. Другие ведущие просто бы не поняли Красавцева.
Однако декан железной рукой с острыми ногтями пресекла все посягательства на эту щекотливую тему и попросту заткнула ему рот. Но Красавцев всё-таки сделал ещё пару попыток и лишь потом успокоился.
Ну как успокоился… Всё таким же козликом прыгал по сцене, но провокации прекратил. К тому же и время съёмок подходило к концу.
Первым об этом напомнил барон Лейб, негромко, но отчётливо произнёсший:
— Генрих, пора заканчивать, у меня много важных дел, как и подобает аристократу моего полёта.
И следом блондин многозначительно обвёл взглядом всех, кроме Владлены. Будто мы бездельники, а они вдвоём — вершители судеб, у которых каждая минута расписана.
— Генрих, вам стоит прислушаться к словам многомудрого барона, — с ироничной улыбкой произнёс я. — Возможно, одно из его важных дел — выкатить луну на небосклон. Думаю, аристократ такого полёта менее важными делами не занимается. А завтра ему нужно колесницу запрячь и сделать то же самое с солнцем, что и с луной.
Павел хихикнул, а вот Вячеслав опять нахмурился, будто каждое моё слово заставляло его испытывать испанский стыд.
Сам же барон заиграл желваками, не оценив моей иронии. Но Владлена успокаивающе положила руку ему на предплечье и воткнула в ведущего требовательный взгляд.
Тот изобразил благодарную улыбку и произнёс, бросившись всем пожимать руку:
— На сегодня достаточно. Спасибо всем, что пришли. Я очень ценю это! Вы были великолепны!
— А то, — усмехнулся я, вставая с диванчика.
Пожал ладонь Генриху, а потом и с Лейбом обменялся рукопожатием. Мы же дворяне, должны соблюдать приличия. Вот только наше рукопожатие было похоже на борьбу.
Барон сжал пальцы с такой силой, будто хотел переломать все кости в моей ладони. А его холодный взгляд с затаённой враждой впился в моё лицо, стараясь отыскать на нём признаки боли. И признаться, хватка у Лейба оказалась сильной. У меня аж хрустнул сустав и побелели пальцы.
Стон зародился в моей глотке и покатился ко рту, чтобы вырваться наружу и опозорить меня. На нас же все смотрели.
Барон уже приготовился бросить едкую остроту, мол, он не знал, что Зверев не привык к мужским рукопожатиям, потому и переборщил с силой сжатия.
Однако я умудрился сохранить каменное выражение лица и сам крепче стиснул руку Лейба. Но моё нынешнее тело, конечно, не настолько сильное, чтобы крошить в пыль кости аристократа, явно обладающего высоким уровнем дара.
Впрочем, на лице барона всё же отразилось удивление. Он не ожидал от меня такой силы.
Красавцев заметил его удивление и тихо хмыкнул, как-то по-новому посмотрев на меня.
Лейб ожег ведущего яростным взглядом и холодно проговорил, разжав руку:
— До встречи, Игнатий Николаевич. Надеюсь, вы примете приглашение Генриха на очередное шоу, когда станет доподлинно известно, что проходы, ведущие в Лабиринт, возвращаются к своему исходному виду.