— Позвоните на второй канал. Они приедут и снимут крутой репортаж, — мрачно пробурчал я и торопливо шмыгнул в арочный проход, чтобы не быть застигнутым финалом драмы.
Однако и здесь меня поджидала совсем не комедия…
Возле детской площадки горел перевёрнутый полицейский «бобик». Двое мужчин в форме уже лежали в лужах крови, поблескивающей на асфальте возле подъезда. А третий полицейский привалился спиной к прутьям забора, огораживающего детскую площадку. Он едва держался на ногах, но в его руке подрагивал пистолет ТТ, а в круглых немолодых глазах на бородатом лице горела жажда мести.
На него медленно и зловеще шёл демон в доспехах, но без шлема. Последний валялся возле восьминогого чёрного коня с окровавленным рогом, растущим изо лба. Монстр скалил загнутые зубы и бил копытом, высекая искры из асфальта. Его глаза кровожадно сверкали, но на полицейского он не бросался.
— Давай, человечек, стреляй, — глумливо выдал демон, элегантным движением поправив длинные тёмные волосы, развевающиеся на лёгком ветерке. — Целься прямо в лицо. Вот он я… Давай же. Чего ты ждёшь? Я убил твоих друзей прямо на твоих глазах. Вон они лежат со вспоротыми животами. И не только они пали от моей руки. Я сегодня славно поохотился, убил многих: мужчин, женщин. Так отомсти же за них…
— Тварь… — яростно прохрипел полицейский и нажал на спусковой крючок.
Однако пистолет лишь сухо щёлкнул, намекая, что закончились патроны.
Демон захохотал, запрокинув голову. Он наверняка знал, что так произойдёт.
— Неловкая ситуация, да? — ехидно ухмыльнулся гад, вскинув клинок.
— А-а-а! За Димку! За Олега! — с отвагой смертника заорал бородач и помчался на противника, сжав пальцы в кулаки.
В его взгляде не было ни капли сомнения в том, что он умрёт. Но мужчина всем сердцем жаждал отомстить. Стереть ненавистную ухмылку с лица демона. И это желание вдохнуло в него новые силы.
— Да что ты знаешь о неловких ситуациях? — насмешливо улыбнулся я и выстрелил.
Глушитель превратил звук выстрела в хлопок, и в висок демона вошёл свинец, вылетев из противоположной стороны головы. Ублюдок замертво рухнул на асфальт, громыхнув доспехами.
А я действительно почувствовал себя неловко, как главный герой книги, чей заклятый враг упал с лестницы и сломал себе шею, вместо того чтобы дать эпичный финальный бой.
Правда, оставался ещё его конь…
Он рассерженно заржал, встав на дыбы, а затем ломанулся в мою сторону, грохоча копытами. Наклонив башку, монстра нацелился в меня рогом, шелестя металлическими пластинами, защищающими его голову, спину и бока.
Прям стальной носорог, мать его ети!
— Держи сахарное яблочко! — выкрикнул я, швырнув ему под ноги гранату.
Та рванула так, что монстра аж подбросило и оторвало пару конечностей. И не только их… Подкова отлетела прямо в сторону ошарашенно хлопающего зенками полицейского и угодила ему точно в лоб. Бедолага упал на спину и затих.
Конь же, лёжа на боку, огласил двор жалобным ржанием, судорожно дёргая ногами и заливая асфальт кровью.
— Что ты теперь ржёшь? Раньше надо было думать, могли бы подружиться, — холодно бросил я стремительно умирающему монстру и подошёл к полицейскому.
Тот глядел в ночное небо каким-то отстранённым, замыленным взглядом и шлёпал разбитыми губами. На его лбу красовался отпечаток подковы. Теперь она лежала рядом с полицейским, намекая на правильность поговорки — если ты нашёл подкову, значит, кто-то отбросил копыта.
— На счастье прилетела. Может, сегодня и не помрёшь, — ухмыльнулся я и похлопал мужчину по щекам. — Приди в себя, дружище. У меня нет времени цацкаться с тобой. Труба зовёт на подвиги ратные.
Он слабо замычал и вдруг сфокусировал на мне свой взгляд, а потом резко приподнялся на локтях и торопливо огляделся, будто страстно надеялся увидеть привычную картину Ратиборска.
Но Ад, естественно, никуда не делся. Так что полицейский простонал, лихорадочно облизав губы:
— Нет, не сон… не кошмар… Твою мать. М-м-м…
— Вижу, ты уже осознал, как прекрасна эта ночь. Потому я с чистой совестью могу двигаться дальше. Счастливо оставаться.
Помахав ему рукой, выпрямился и пошёл к арочному проходу, ведущему из двора.
— Постой! — ударил меня в спину заполошный крик мужика. — Стой, говорю! Приказываю тебе! Остановись, я полицейский! Да стой же, твою мать!
Он поднялся с асфальта и рванул за мной, но вдруг остановился возле трупов своих коллег. Поколебался и начал вытаскивать из их кобуры оружие, а из карманов — казённое зелье здоровья.