Животная ярость и металлический запах крови наполнили воздух, украшенный ароматом горящей неподалёку древесины.
Я кое-как сумел прочистить разум, но голос сирены так сильно ударил по мозгам, что нарушил связь с магическим даром. Даже конечности казались ватными. Но я всё же сумел встать на четвереньки и пополз к двум идиотам, изображая из себя третьего.
— Моей… она будет моей, — хрипел я, пуская слюни как самый породистый дог.
И тут сирена замолчала, но легче никому не стало. Она уже достаточно околдовала князя и шофера, рвущих друг друга окровавленными зубами.
Серокожая тварь вышла из мрака, чтобы насладиться схваткой не на жизнь, а на смерть. Схваткой из-за неё! В её удивительно больших жёлтых глазах вспыхнуло возбуждение, ноздри трепетали, словно улавливали запах чудеснейших цветов. А соблазнительная обнажённая грудь бурно вздымалась.
Клянусь, её узкая рука нырнула между сексуальными бёдрами! Страсть исказила лицо, голова запрокинулась назад.
Да, Филимон не соврал! Сирена оказалась потрясающе красивой! И даже её волосы были блестящими и шелковистыми, словно за углом находился салон красоты.
Но всё испортила её кровожадная улыбка, обнажившая мелкие острые зубы, напоминающие иглы.
Она блестящими глазам посмотрела на князя и Филимона. Те уже тяжело дышали, носы обоих оказались расквашенными. Щека простолюдина обвисла, как порванный флаг, а через лоб Корчинского тянулся глубокий порез, сочащийся кровью.
Сирена направилась к ним. Упругие ягодицы завораживающе двигались в испускаемом светлячками свете.
— Любимая… иди ко мне, — просипел я и встал на ноги.
Тварь замерла и остановилась, словно решая, с кого начать пир — с простолюдина и князя или с меня. Её выбор пал на почти святого дедушку, пытающегося спасти первых двух.
Она подошла и с наслаждением толкнула меня ладонью в грудь. Я не удержался на ногах и упал. Спину обожгло болью, а потом сирена ударила мне ногой по рёбрам, закусив нижнюю губу.
Она нанесла ещё два удара, заставив меня застонать, а затем уселась на мои бёдра, распахнув рот так широко, что можно было увидеть все зубы, требующие лечения.
Челюсти понеслись к моей шее, стремясь с хрустом вырвать кадык.
Поднакопив к этому моменту сил, я цапнул с настила присмотренную ранее внушительную щепку, похожую на кол, и вогнал её прямо в рот твари, пробив нёбо.
Та жутко заверещала и свалилась с меня.
— Гляди-ка, пусть и не вампир, а сработало, — вымученно сыронизировал я и кое-как поднялся.
Сирена пучила глаза, наполненные болью, громадным изумлением и какой-то детской обидой, словно не ожидала от меня такой подлости. Она ведь собиралась насладиться сладкой плотью, а её саму раком поставил один хитрый ведьмак.
— Ш-ш-ш, — мучительно прошипела сирена, корчась, как змея без башки.
Она выгибалась, царапала когтями настил и шипела, шипела…
Я не стал добивать её, всё же джентльмен. Оставил подыхать в судорогах. Ведь она уже не могла контролировать свою магию, действующую над двух идиотов.
Правда, Филимон в этот миг увлечённо душил князя, раскинувшего руки на самом краю настила, словно мстил за весь угнетённый простой народ…
— Остановись, идиот! — крикнул я во всю мощь лёгких и закашлялся.
Тот и не подумал слушаться меня. Он замахнулся кулаком, желая впечатать его в физиономию князя, потерявшего сознание.
Я кинулся к простолюдину, швырнув в него подобранный кусок глиняного кувшина. Тот угодил прямо в затылок шоферу, заставив того резко обернуться ко мне. Его лицо перекосилось от злости, но спустя мгновение стало разглаживаться. В глазах во весь рост вставало мрачное осознание.
— Я… я подпал под действие сирены… так легко… даже ничего не понял, — ошарашенно промычал он, мелко задрожав.
— Угу. А я её убил не так красочно, как хотел, посему нам обоим есть к чему стремиться.
— Князь! — исступлённо выдохнул Филимон и с ужасом склонился над аристократом. — Ваша светлость, ваша светлость!
Он принялся трясти его за плечи.
— Ежели хочешь добить Корчинского, то идёшь верным путём, — шмыгнул я носом, подойдя к ним.
— Он мёртв, мёртв! — уставился на меня побледневший Филимон, перепуганный до того, что аж дышать перестал. — Я убил его…
— Да, выглядит и вправду дохлым, — нахмурился я, присев на корточки.
— Меня казнят за убийство аристократа! — простонал бедолага.
А я стал прикидывать, что принесёт мне смерть князя, попутно проверяя его пульс.