— А что вы помните? — вскинул я бровь, покосившись на бойцов.
Те тактично свалили от нас подальше, как мальки от акул.
— Как сирена начала петь, а потом — тьма беспамятства, — проговорил он максимально спокойным голосом.
Однако меня хрен обманешь. В глазах князя мелькнула ненависть, а пальцы на миг непроизвольно сжались. Он помнил, помнил, как шофер выбивал из него всё дерьмо. Возможно, Филимон был прав. Корчинский сломал бы его жизнь, несмотря ни на что.
— Филимон погиб, сорвался в пропасть, помогая мне спасти вас. Надо бы выплатить его семье какую-то компенсацию.
Слово «спасти» заставило князя стиснуть челюсти.
Корчинский отчаянно не хотел быть спасённым, ведь он обещал спасти меня, вывести из Лабиринта, а по итогу жиденько обделался.
Гнев и жгучая досада душили Корчинского.
Нет, он не простит мне того, что я спас его, видел его позор… Князь всегда будет помнить об этом, мучаясь от бессилия и проигрывая в голове случившееся в Лабиринте.
И каждую ночь Корчинский будет представлять, как я сперва кривляюсь и хвастаюсь, словно идиот, а он потом спасает меня и получает лихорадочные слова благодарности, отдающие унижением. Подобным образом его психика будет защищать раздутое эго и непомерное тщеславие, не терпящее никаких поражений.
— Я позабочусь о семье Филимона, — холодно проговорил дворянин.
Хм, а не отыграется ли он на близких шофера? Нет, вряд ли. На такое способно только какое-то совсем запредельное чудовище в человеческом обличье. Скорее всего, Корчинский даст им некую сумму, и всё.
— Ваш перстень, — произнёс я, достав из кармана артефакт, блеснувший золотом на раскрытой ладони.
— Оставьте его себе, — разрешил он с таким видом, словно хотел откупиться.
— Благодарю за щедрость, но я не могу принять подобный подарок. Он слишком дорогой, а я не хочу никому быть обязанным.
— Уверены?
— Более чем.
— Отказываясь от моего подарка, вы оскорбляете меня.
— Не думаю, что в этом есть какое-то оскорбление. Просто такой артефакт мне не по статусу.
Возьми я эту цацку, и князь сразу же будет считать, что купил меня.
— Ладно, — бесстрастно проговорил он, держа себя в руках, медленно взял перстень и сунул в карман. — Игнатий Николаевич, интересы империи требуют, чтобы никто не узнал о том, что произошло в Лабиринте.
Он прямо посмотрел на меня. А я с кривой усмешкой кивнул, понимая, что нужно подсластить и так горькую для князя пилюлю, которой он вполне может подавиться, осознавая, что везде проиграл старичку Звереву.
Внезапно раздался рёв нескольких моторов. Я повернул голову и увидел мчащуюся по дороге вереницу из двух чёрных бронированных «мерседесов» и нескольких мощных внедорожников с гербами империи.
Неужто к нам пожаловал сам государь? И он явно о чём-то хочет срочно поговорить, раз лично примчался сюда.
Глава 6
Аэропорт Пулково
Слегка загоревшая Жанна Воронова миновала стеклянные двери здания аэропорта и вышла под широкий навес, закрывающий прилегающую территорию, закатанную в асфальт.
Павел вышел следом за ней, торопливо листая последние новости на экране смартфона. Глаза парня были круглыми, а щекастую физиономию разрывала восторженная улыбка.
Захлёбываясь воздухом, он протараторил, читая заголовки:
— Игнатий Николаевич Зверев поймал опасного диверсанта! Господин Зверев спас империю. Имперский дворянин притворился преступником, чтобы изловить настоящего врага. Блестящая операция тринадцатого отдела. Князь Корчинский наградил господина Зверева орденом «Страж империи»…
Павел поднял на девушку ликующий взгляд, а та с улыбкой проговорила:
— Я не устану хвалить твоего дедушку. Он настоящий молодец. Но признаться, когда мы после приземления только-только узнали о его подвиге, я даже как-то растерялась, не ожидала, что его вражда с де Туром — дело государственной важности.
— Ты видела, видела на каком месте наш род в рейтинге⁈ — выпалил Павел, мельком глянув на пару носильщиков, прикативших их чемоданы.
— Видела, уже несколько раз, — ещё шире улыбнулась девушка, откинув рыжую прядку со лба, украшенного веснушками. — Эдак вы скоро и в золотой список попадёте.
— Попадём! Обязательно попадём! — жарко выпалил Павел, едва не пританцовывая.
Он от избытка эмоций обнял Жанну за хрупкие плечи. Та вздрогнула, чуть испуганно уставившись на улыбку юного дворянина. Её сексуальные губы слегка разошлись, дыхание участилось.
Павел же вдруг сглотнул и сверху вниз посмотрел прямо в большие серые глаза девицы.