— Пошли, — охотно согласился я, глянув вслед Прасковье.
Та умчалась со счастливым выражением лица.
На кухне же я первым делом открыл холодильник и обрадованно цапнул бутылочку пива.
Внук, щёлкнувший кнопкой электрического чайника, осуждающе посмотрел на меня.
— Чего ты так смотришь? Я даже не завтракал нормально, а на обед у меня и вовсе был разговор с императором.
— Правда⁈ — выпучил он зенки.
— Клянусь. Только палку колбасы и съел.
— Деда!
— Да правда, правда. Поговорил я с государем, нашёл время, выслушал его. Теперь вот, как в кино, спецагент Зверев. Только ты никому особо об этом не говори. Лишь близкие люди могут такое знать, — предупредил я его, отсалютовав бутылкой, и с наслаждением сделал несколько глотков.
Холодный живительный напиток скользнул по пищеводу, и словно ангелы запели, а мир заиграл яркими красками.
— Расскажи, дедушка, обо всём расскажи! — выпалил внучок, сгорая от нетерпения.
Ну я и рассказал ему. Конечно, не всё, а лишь то, что можно. О приключениях в Лабиринте не упомянул. Что касается де Тура, поведал ту же версию, что и князю с Владленой. Но сказал, что ежели хорошо потружусь в роли спецагента, то род Зверевых станет баронским.
— Баронским, — едва слышно прошептал паренёк, лупая глазами.
Он будто боялся даже думать об этом, как о какой-то грандиозной мечте, которая вдруг стала так близка, что её практически можно было коснуться кончиками пальцев. И теперь Павлушка опасался спугнуть её.
— Угу, — равнодушно подтвердил я и досадливо дёрнул щекой. Пиво кончилось, а в холодильнике его больше не было.
— Деда, — всё так же тихо сказал внучок, облизав губы, — получив титул, мы попадём в золотой список, ровно так, как ты и обещал.
— Ну да. А ты что же, не верил мне?
— Верил, — кивнул тот и, покраснев, отвёл взгляд.
— Ладно, давай теперь поговорим о действительно важных вещах. Как поживают твои отношения с Мироновой?
Парень подумал немного и с мягкой улыбкой произнёс, глядя за окно:
— Ты знаешь, когда я вижу её, у меня словно бабочки в животе…
— Это гастрит. Точно тебе говорю. Он так и начинается. Ты вон всухомятку всё трескаешь. По-моему, ты на курорте набрал лишнюю пару килограммов. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Рассказывай дальше. Я буду молчать.
Павел пару мгновений сверлил меня недовольным взглядом, а потом проронил, опустив голову:
— Но я не уверен, что Миронова — та самая… Деда, вот как ты понял, что любишь бабушку? Вы же столько лет прожили с ней. Она… она даже умерла у тебя на руках.
— М-да, помню. Прямо в гостиной. Сердце отказало. Она упала на ковёр с полным кофейником в руках. Я долго горевал, всё-таки этот ковёр мне подарил отец, а он оказался напрочь испорчен.
— Де… деда, ты монстр, — опешил парень.
Я печально усмехнулся, устремив взгляд в стену, всем своим видом показывая, что скорблю на самом деле не по ковру. Просто не могу вот так прямо выразить свои чувства.
К слову, Зверев не особо-то и любил свою жену. А уж мне, вселенцу, она тем более чужая.
Глава 8
Разговор по душам с внуком, можно сказать, состоялся, закончившись моими мудрыми словами:
— Пусть твоё сердце выбирает любимую даму, Павел. Хотя, конечно, другие органы тебе тоже начнут много что советовать, особенно один.
Внучок покраснел, сидя за столом с фарфоровой чашечкой чая, над которой курился лёгкий пар.
— Эх, — тяжело вздохнул он и глянул за окно. Там давно уже разгорелся яркий полдень, выжигая следы прошедшего дождя.
— Да, выбирай сердцем. Деньги-то у нас теперь есть. Кстати, ускорь ремонт. Найми ещё пару-тройку бригад и двух слуг, можно даже трёх. Также нам нужны дворецкий, водитель, разнорабочий и телохранитель для тебя. А-а… и ещё купи «мерседес». Такой же, как у Владлены, и гербы Зверевых чтоб на нём намалевали.
— Ого! — вытаращил глаза пухляш, приоткрыв рот.
— Маловато будет? Тогда ещё вложи кое-какую часть денег в акции, — сказал я и прикинул, что может подрасти на фоне грядущих испытаний, которые сотрясут этот мир из-за столетнего юбилея Лабиринта.
Выудил из памяти Зверева названия нескольких подходящих компаний и приказал Павлу купить их акции.
Тот не просто покивал, а всё записал в телефон и опасливо спросил, облизав губы:
— А мы не прогорим? Страшно как-то вкладывать такие деньжища.
— Не-а, — спокойно ответил я, несмотря на имеющиеся риски.
Внезапно голодно квакнул живот. Погладил его и отправился грабить холодильник.