Пока же я расплатился с таксистом и вышел, хлюпнув лужей под ногами.
Высокий забор из столбов и ржавой сетки окружал стоянку, где с тоской ждали своих хозяев машины всех видов и форм. Даже один асфальтоукладчик стоял. Причём он оказался практически рядом со шлагбаумом, возле коего серело крошечное убогое квадратное недоразумение из бетона. Видимо, в нём обитают местные сотрудники.
Я постучал в мутное пластиковое окно, глянув на выскочившую из-за машин стаю собак. Те принялись лаять на меня, а несколько щенков поддерживали их звонким тявканьем.
Окно приоткрылось, и показалась заспанная небритая, одутловатая рожа.
— Чего стучим? По голове себе постучи, — недовольно прохрипел мужик. — Закрыты мы. После девяти приходи за своей колымагой. Чего стоишь? Вали, вали.
М-да, меня в очередной раз встречают по одёжке, а ведь можно было бы потрудиться и разглядеть во мне аристократа.
— Ты знаешь, кто такой Игнатий Николаевич Зверев?
— Может, и знаю, — протянул тот, насторожившись.
— Ты только что предложил ему постучать себя по голове.
Тот тревожно облизал губы и впился в меня мутным взглядом, силясь понять — не вру ли я?
Барсов уже должен был позвонить сюда и сообщить, что утром придёт Зверев и заберёт мотоцикл. Но сторож явно не так себе представлял человека, которого искали чуть ли не всем городом. И он замялся, раздираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны, мужик боялся не угодить аристократу, а с другой — опасался, что его пытается провести какой-то жулик.
— Го… господин, простите, что был так груб, — наконец проблеял он, жалобно моргая зенками. — Просто ходят тут всякие. Вот и энто… сорвался. А можа вы мне документик какой покажете, а?
Он заискивающе посмотрел на меня, изображая улыбку.
Эх, не люблю я людей, которые сперва нахамят, а потом, когда понимают, что перед ними человек со статусом, сразу подхалимничают и тараторят извинения. Есть в этом что-то разочаровывающее. Это как получить вместо жаркой схватки с финальным злодеем рыдающего слюнтяя, виновато валяющегося в ногах.
Потому я с некой брезгливостью произнёс:
— Нет у меня с собой документов. Зато вот что принёс…
Мою руку окутал магический атрибут «клинки». Собаки сразу же перестали брехать и ретировались.
Мужичок же протараторил, кивая головой:
— Этого достаточно! Достаточно! Я сейчас! Мигом прикачу ваш мотоцикл!
Его рожа исчезла, а изнутри донёсся лихорадочный шёпот и мощные шлёпки:
— Витяня, вставай. Просыпайся, тебе говорю. Тут за мотиком пришли.
— Пошли их в жопу, рано ещё, — раздался сонный голос.
— Вставай, дебил. Это Зверев. Тот самый Зверев.
— Так чего ты сразу не сказал, придурок⁈ Ты, надеюсь, уважительно с ним обошёлся?
— Ну как сказать…
— Идиот! — выхаркнул Витяня и, судя по звукам, двинул второго мужика по роже.
— Ай, — вскрикнул он.
— Молись, придурок, чтобы нас теперь не наказали по самые гланды! И не высовывайся, а я за мотиком метнусь. Ты же его подготовил?
— Ага, помыл, полный бак заправил и даже колёса подкачал.
И он не соврал.
Когда подобострастно улыбающийся мужичок выкатил мой «харлей», тот выглядел лучше, чем в салоне.
В ответ на мой кивок простолюдин почему-то судорожно поклонился, едва не ткнувшись лбом в колени, а я достал ключ из кармана, завёл мотоцикл и помчался в сторону Васильевского острова.
Надо заехать домой и переодеться. Через час мне следует быть возле тринадцатого отдела. Там князь Корчинский даст пресс-конференцию, где и мне придётся поучаствовать.
Северная Пальмира, особняк Мироновых
Утреннее солнце проникало в гостиную, где собралось всё семейство Мироновых. Глава рода уютно устроился на диване, положив волосатые ноги на пуфик. Его мать восседала в кресле с неизменным бокалом вина. Жена и дочь устроились на кушетке, глядя на большой телевизор, висящий на стене.
— … Князь Корчинский вот-вот выйдет к журналистам, — произнесла с экрана миловидная девушка, стоя спиной к парадному крыльцу здания, в котором находился тринадцатый отдел.
— Скорей бы уже! — выпалил старший Миронов, сгорая от нетерпения.
— А он точно будет говорить о Звереве? — усомнилась его жена, вскинув бровь.
— Ага. Мне надёжные люди шепнули, что Зверева ночью привезли в отдел. Сейчас и узнаем, что он натворил! — азартно потёр ладони улыбающийся мужчина, выглядевший как маленький мальчик, страстно ждущий начала любимого мультика. — Ох, надеюсь, его лет на десять упекут за решётку, а то и дольше. Дело вроде в государственной измене. Я всегда знал, что Зверев гнилой внутри. С первого взгляда понял, что он подлый мерзавец.