— А я думала, что ты это понял, после того как он тебя в шахматы обыграл, — саркастично буркнула его мать.
Тот обжёг её злым взглядом и перевёл взгляд на жену:
— Дорогая, я уже заплатил кому надо. Нас проведут к Звереву в тюрьму, и мы там посмеёмся над ним. Всё ему припомним! Доча, пойдёшь с нами?
Та помялась немного и проронила:
— Пожалуй, откажусь.
— Зря, ох зря! Но Павлушке Звереву выскажи своё фи, прилюдно скажи, что он внук предателя!
— Хорошо, папенька, — нехотя вздохнула девушка и уставилась на экран, где вместе с князем Корчинским появился улыбающийся пожилой мужчина.
— Эвоно как! Дык это же Зверев! — подался к телевизору Миронов, шлёпнув ногами об пол. — Волосы покрасил, бороду… А чего он, собака такая, улыбается?
— Как похорошел, как похорошел, — облизнулась мать главы рода, даже забыв про вино.
— Дорогая, сделай погромче! — судорожно выпалил Миронов, предчувствуя, что пресс-конференция князя ему ой как не понравится.
И он не ошибся. Чем дольше говорил Корчинский, тем мрачнее становились Миронов с женой. У неё даже глаз начал дёргаться, а мужчина всё больше наливался дурной кровью, будто его ударили под дых, и он не мог продышаться.
Князь же закончил свою речь, приколов к пиджаку Зверева весьма почётный орден «Страж империи» первого ранга:
— … Помимо всего прочего, Игнатий Николаевич награждается крупной суммой денег и очками рейтинга…
Корчинский назвал цифры, после чего младшая Миронова ахнула, прижав руки к упругой груди:
— Ого, так Зверевы теперь, можно сказать, состоятельные люди, а их род вошёл в серебряный список! Они теперь на двести первом месте.
— Молчи, доченька, молчи. Не видишь, отцу плохо, — протараторила её мать, чьи руки нервно дрожали. — Дорогой, может, тебе водички?
Тот, красный как рак, выставил руку. Его жена вскочила с кушетки, налила воды в бокал и дала мужу.
Он взял его и запустил в телевизор, завопив во всю мощь своих лёгких:
— Выкидыш сатаны!!!
Глава 2
Мне пришлось битый час красоваться перед телекамерами и отвечать на вопросы. Потому я искренне обрадовался, когда князь Корчинский прекратил это безобразие.
— Господа и дамы, на этом всё! — твёрдо сказал он с крыльца здания, глядя на журналистов, тянущих микрофоны. — Пойдёмте, Игнатий Николаевич.
Корчинский развернулся и вошёл в отдел степенно, по-царски, хотя и был князем.
Я проник внутрь вместе с ним и проговорил, очутившись в тёплом холле, показавшимся мне уютный после промозглой серости, царящей на улице:
— Выматывающее мероприятие. Я последний раз так долго изображал радостную улыбку на своей свадьбе.
Аристократ улыбнулся, поправил рукав красного пиджака и проговорил:
— Зверев, вас ещё ожидает важная встреча…
— Ежели я не передохну, то это встреча будет с апостолом Петром у дверей Рая, — проговорил я, прислушиваясь к своему организму.
Тот шептал мне, что такая жизнь ему опротивела: беготня по городу, драка с де Туром, беспокойная ночь, а еды — с гулькин хрен. И в чём-то он был прав.
— Ладно, у вас есть четверть часа, а я пока поговорю с полковником Барсовым, — произнёс князь, миновал проходную и стал подниматься по чёрной кованной лестнице.
А я решил опустошить мочевой пузырь и воспользовался туалетом для визитёров, после чего вернулся в холл и купил в вендинговом автомате шоколадку. Уселся в потрёпанное кресло, которое словно коты драли, развернул обёртку и тотчас увидел вошедшую в здание рыжую кудряшку Евгению Котову, облачённую в мешковатый спортивный трикотажный костюм, украшенный мокрыми пятнами. На улице до сих пор капало с крыш.
— Доброе утро! — приподнято поздоровался я с ней, с наслаждением откусив от шоколадки приличный кусок.
— Здравствуйте, — хмуро проговорила она и подошла, оставляя на полу с потрескавшейся плиткой мокрые следы.
— А ты чего такая грустная? Тебя не наградили?
— Наградили.
— Мало дали?
— Нормально дали, — проронила она, уселась рядом на другое кресло и прямо посмотрела на меня: — Игнатий Николаевич, вы ничего не знаете? Вам не сказали?
— Что не сказали? — напрягся я, замерев с шоколадкой у рта.
— Шмидт застрелил Юрова во время ссоры, но первым вроде бы стрелял капитан.