Подскочив к двери, я встал на одно колено и взялся за дело.
Владлена прижалась к дверному косяку и внезапно проговорила с томной хрипотцой, наблюдая за моей работой прищуренными глазами:
— Зверев, у тебя такие ловкие пальцы… м-м-м.
— Владлена, ты пугаешь меня.
— Меня всё это так возбуждает…
— Ага. На улице аж влажность повысилась.
Она хихикнула и следом за мной вошла в дом, где царил мрак, но не тишина. Где-то жужжал холодильник, тикали часы, а со второго этажа донёсся смех: мужской и женский.
— О как, Шмидт изволит забавляться. Как мне и мыслилось, он отмечает мою смерть. Пойдём посмотрим, — жёстко усмехнулся я, чувствуя волну гнева, поднявшуюся в груди.
— Может, не стоит подниматься? Достаточно спрятаться здесь. Вдруг Шмидт услышит нас или заметит? — прошептала Велимировна и для чего-то согнулась, будто хотела что-то подобрать. Во мраке-то особо и не поймёшь. Но судя по звукам, она сняла туфли и закатала подол вечернего платья, чтобы тот не мешал двигаться.
— Я точно поднимусь, а ты как хочешь. Всё во мне так и жаждет сполна насладиться поражением Шмидта. Я хочу увидеть всё от и до. Всю пьесу.
— А почему ты просто не убил его? — спросила Владлена, всё-таки двинувшись за мной по толстому ковру, разлёгшемуся в холле, где из мрака проступали очертания мебели.
— Вот именно — просто… Для него это будет слишком просто. Мне нужна месть, чтобы он осознал, как жестоко просчитался. Хочу увидеть его вытаращенные глаза…
— Ты жестокий человек, — глухо сказала декан и вроде бы даже передёрнула плечиками. — Я бы не хотела быть твоим врагом.
— Так и не будь им, — усмехнулся я и стал подниматься по лестнице с резными перилами.
Дворянка пошла за мной, ступая так легко, будто ничего не весила, хотя эго-то у неё ого-го какое! Возможно, из-за него-то одна из ступеней и скрипнула под ногой красотки.
— Тс-с-с! — сразу же взволнованно выдохнула она, прижав палец к губам.
— Успокойся, — вздохнул я. — В доме никого нет, кроме проститутки и Шмидта. Он наверняка отпустил всю прислугу, как только его посадили под домашний арест, чтобы вокруг не было лишних свидетелей того, как он тишком покидает своё логово.
— А ежели ты ошибаешься?
Я оставил без ответа её вопрос и взошёл на второй этаж. Двинулся по коридору в сторону двери, из-под которой выбивалась полоска света. Смех и радостные вопли стали сильнее. Послышались удары кожаным хлыстом и повизгивания.
— Да у них там какие-то бесовские увеселения, — удивлённо прошептала Владлена, двигаясь рядом со мной с туфлями в руках.
— Так и тянет присоединиться?
— Что за гадости ты говоришь? Я как подумаю об этом, так и тянет блевать. Мне доводилось видеть этого Шмидта. Карьерист и льстец. Глазки так и бегают. Противный тип.
— Ты превосходно разбираешься в людях.
— А то, — явно самодовольно улыбнулась красотка, чьё лицо скрывала темнота.
— А теперь веди себя потише… — предупредил я и тихонько потянул на себя дверь, за которой веселился Шмидт.
Петли внезапно ни с того ни сего взвизгнули так, словно я наступил коту на хвост. Звук ударил по моим нервам как топор. Холод пронзил спину, а зубы стиснулись.
Владлена еле слышно выругалась, издав стон, полный отчаяния.
Тишина обрушилась на дом, Шмидт и его пассия замолчали. Слышно было, как в груди декана стучит сердце.
А потом громкий голос Шмидта разорвал тишину:
— Клянись в верности своему басилевсу, а то плетей получишь, девка!
— Клянусь, батюшка-государь, клянусь, — прозвучал хриплый от выпитого спиртного женский голос.
— Пронесло, — с облегчением пробормотала Владлена. — Они даже не обратили внимания на скрип. Просто так совпало, что они молчали в этот миг.
— Да и не такой громкий он был, как могло показаться, — справедливо заметил я и глянул в щёлочку между косяком и дверью.
Велимировна присела на одно колено и тоже заглянула в ярко освещённую комнату с парой резных платяных шкафов, светло-жёлтыми обоями и мягким ковром. На последнем на коленях вполоборота к нам стояла обнажённая женщина лет тридцати. Её руки оказались молитвенно сложенными у пышной груди с крупными сосками. Глаза же пьяно сверкали на раскрасневшемся лице.
Шмидт с гордым видом возвышался на кровати с большим подголовником. Через его плечо оказалось перекинуто золотистое покрывало на манер греческого хитона. Оно не скрывало его обнажённых сморщенных причиндалов и костлявых ног. Да и дряблое пузико тоже.
— Меня сейчас вырвет, — еле слышно простонала Владлена.