— Не могу сказать о вас то же самое, — буркнул он и умчался в туман.
— Отличное начало вечера, — бодро прошептал я, войдя в дом.
Миновал прихожую и очутился в холле, залитом светом хрустальной люстры с новыми лампочками.
Павел стоял на вершине лестницы, застёгивая пуговицы чёрного пиджака. Но стоило ему увидеть меня, как он взволнованно спросил:
— Дедушка, кто это был? И почему он уехал на «БМВ»? Откуда вообще у нас в гараже эта машина? Что произошло? Я ничего не понимаю.
— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — вспомнил я Шекспира. — Чего ты глазёнки пучишь? По пути к Вороновым всё расскажу.
— Хорошо, — кивнул тот, словно мне требовалось его одобрение, а затем спустился по лестнице.
— Ну, настоящий жених, — задорно похлопал я его по плечу. — Думаешь, у тебя получится отбить Жанну у Алексея?
— Эм-м-м… да она… она не в моём вкусе, — неожиданно промычал внучок, залившись краской.
— А ты чего так покраснел, словно тебя застукали со спущенными штанами перед дыркой в стене женской бани?
Тот смущённо отвёл взгляд и вздрогнул, когда вошедшая в холл Екатерина громко выдала:
— Машина подана, господа Зверевы!
Павел пулей выскочил из холла. А я степенно пошёл за ним, удивлённо хмуря лоб. Неужто внучок испытывает трепетные чувства к Жанне? Вот это будет поворот… какой-то прямо средневековый поворот, когда жена могла перейти от одного брата к другому, от отца к сыну и так далее…
— М-да, сюжетец, — протянул я и вышел на улицу.
Павел уже юркнул на заднее сиденье «мерседеса», чей салон оглашал голос, вырывающийся из колонок:
— Да, да, я не сомневаюсь в этом! И пусть наши слушатели не сомневаются. Граф Пугачёв отменный управленец. Он буквально из руин поднял промышленность целого города, раскинувшегося рядом с Уральскими горами. А представляете, как его сиятельство в лучшую сторону преобразует жизнь целого региона, ежели ему доверить его?
— Выключи это жополизательство, — недовольно бросил я сидящей за рулём Екатерине, плюхнувшись рядом с внуком.
Женщина молча выполнила мой приказ. А я отмахнулся от воспоминаний того, как граф Пугачёв пытался прогнуть меня в приёмной императора.
— Едем к особняку Вороновых? — на всякий случай вслух уточнила Екатерина, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.
— Угу, — кивнул я и глянул на Павла, удивлённо пялящегося в экран телефона. — Ты что там увидел? Голую женскую грудь?
— Генрих Красавцев! Он написал мне! — горячо выпалил внучок, словно ему пришло сообщение из небесной канцелярии. — Красавцев приглашает нас с тобой на своё шоу, посвящённое Лабиринту.
— Помнится, в прошлый раз меня на его шоу чуть не взорвали. Бодрое, надо сказать, вышло шоу. Мне даже немного понравилось.
— Деда, тогда, может, сходим? — умоляюще посмотрел на меня пухляш, качнувшийся в унисон с тронувшейся машиной. — Он ждёт ответа.
— Пусть ждёт. Я сейчас не могу принять решение. Завтра всё обдумаю.
Павел облизал губы и открыл рот, явно намереваясь попытаться уговорить меня, но посмотрев на Екатерину, передумал. Постеснялся при ней делать это, роняя своё дворянское достоинство.
Всё же он произнёс, искоса поглядывая на меня:
— Рейтинг рода увеличится, ежели мы пойдём на шоу. Сейчас мы на двести пятом месте. Откатились на четыре позиции, поскольку ты теперь больше не работаешь ни в институте, ни в тринадцатом отделе.
— Всего четыре позиции? Могло быть и хуже.
Видимо, помогло то, что я нынче спецагент.
К слову, за мою должность официально не добавляли никаких очков рейтинга, чтобы не деанонимизировать сотрудника тайной канцелярии.
— Дедушка, ты всё же подумай над тем, чтобы сходить на шоу.
Я кивнул и погрузился в тяжёлые размышления. Нет, не о Красавцеве и его шоу, а об Алексее. Что мне ждать от встречи с ним? Почему Воронов сказал, что он какой-то не такой?
Глава 18
Вечерняя тьма ползла по улицам, где хозяйничал прохладный ветерок, заставивший горожан забиться в кафешки и питейные заведения.
Один из баров располагался прямо напротив особняка Вороновых на первом этаже старинного здания.
Павел заинтересованно посмотрел на панорамные окна бара, когда наш «мерседес» остановился на другой стороне дороги.
— Хочешь тяпнуть для храбрости? — усмехнулся я, выбираясь из автомобиля. — Так алкоголиками и становятся. Сперва для храбрости, потом для аппетита, а после уже чтобы проснуться.
— Учту, — буркнул внучок и тоже покинул машину.
Его взволнованный взгляд сразу же упал на трёхэтажный особняк, украшенный колоннами и грозными каменными воронами, расправившими крылья на карнизе черепичной крыши, теряющейся в туманной дымке.