— Алексей по всем документам больше не мой внук, — напомнил я, усевшись на свободное кресло в углу кабинета. — И не нервничайте. Вдохните поглубже и успокойтесь. Ничего страшного не произошло. Или произошло? Алексей кого-то успел зарезать?
— Слава богу нет, но от него нужно избавиться. Срочно. Пока общество не обратило внимание на все эти пертурбации с Алексеем. Рано или поздно станет известно, что Жанна по глупости вышла за него замуж. А он ей не пара. И это ударит по мне. Сейчас об их браке знает лишь очень ограниченный круг лиц, включая и Владлену Велимировну, да? Вы её во все посвятили, учитывая, какие у вас отношения?
— Угу.
— Ладно, чего уж теперь. Ей, как это ни странно, доверять можно. Хотя она ещё та штучка. Вы, Зверев, ходите по острию скальпеля. Но сейчас речь не о вас, а об Алексее и Жанне. Аристократы точно узнают об их тайной свадьбе и примутся шептаться за моей спиной, злорадствовать, что, дескать, Воронов не углядел за своей младшей дочуркой.
Дворянин скрипнул зубами и тяжело уставился на меня.
— Я вас понимаю, но спешить в этом щекотливом деле не стоит. Мне надо хотя бы посмотреть на Алексея, поговорить с ним, — миролюбиво сказал я, закинув ногу на ногу.
— Нет! Вы не правы. Как раз надо спешить! Алексей угроза моему роду. Чума забери этого прохвоста! Будто сама судьба потешается надо мной. Если бы Алексей, будучи Зверевым, пришёл ко мне сейчас и попросил руки Жанны, то я бы, ей-богу, подумал над его словами. Зверевы ведь уже в серебряном списке. Хотя, конечно, ваше положение ещё довольно шаткое, и на вас пока смотрят как на удачливых выскочек.
— Да вы что? Прям как на выскочек? Не знал, не знал. Но мог бы и сам догадаться. Дворяне не любят быстрых взлётов, — покивал я, остановив свой взор на украшенном серебром ружьё, висящем на стене. Оно выбивалось из общего интерьера.
— Отец подарил и велел всегда держать его под рукой заряженным, — отвлечённо произнёс Воронов, заметив мой интерес. — Игнатий Николаевич, голубчик, подумайте, что делать с Алексеем. Вы же хитрый человек.
— Подумаю. А теперь идёмте, поглядим на моего бывшего внука, — сказал я, вставая с кресла.
Воронов тоже поднялся и следом за мной вышел из кабинета, после чего мы молча двинулись по коридору.
Каждый шаг приближал нас к резным дверям, за которыми слышались голоса. И вот хозяин дома открыл их, пропуская меня внутрь гостиной с камином облицованным гранитом.
Тотчас мои ноздри затрепетали от дивного запаха запечённого до хрустящей корочки молочного поросёнка. Он масляно поблёскивал в центре круглого стола, едва не разваливающегося под тяжестью множества блюд. Тут были и свежие овощи, и маринованные, и грибы, и салаты, и исходящая паром варёная картошечка. И даже тарталетки с чёрной икрой, которую я обещал Владлене.
Велимировна, к слову, уже сидела за столом и мило болтала с супругой Воронова, оказавшейся худенькой, большеглазой рыжей дамой в голубом сарафане и с крупными золотыми серьгами.
Её тонкие черты лица живо напомнили мне Жанну. Но самой девушки в гостиной ещё не было, как и Алексея. Только Павел хмурился, сидя на стуле, уперев взгляд в белую скатерть.
Но стоило нам с Вороновым войти, как он вскинул голову.
Тут же в глазах внука прибавилось уверенности. Оно и понятно — дед объявился.
Однако через миг Павел втянул голову в плечи, глянув на другую дверь. Та открылась, впустив в гостиную бледную Жанну и Алексея, облачённого в нарядный синий классический костюм с отливом.
Бывший внук радостно улыбался во все тридцать два зуба, глядя на меня сверкающими голубыми глазами. Его белокурые волосы, как всегда, оказались зализаны назад, а красивые аристократические черты лица стали будто бы ещё привлекательнее.
В целом он выглядел сытым, довольным и счастливым.
— В какой, говорите, психушке был Алексей? — шепнул я Воронову, скрывая удивление, пронзившее меня с ног до головы. — Мне тоже надо в ней полежать. Думаю, лет на десять моложе выглядеть буду.
— Видите, Зверев, я же вам говорил, что он какой-то не такой. Вы помните, каким он был всего неделю назад? — прошипел мне на ухо аристократ.
— Дедушка, добрый вечер! Я так рад видеть тебя после столь долгой разлуки! И я счастлив, что ты в добром здравии, да ещё так хорошо выглядишь! — горячо выпалил Алексей и пошёл ко мне, распахнув руки.
— Давай без объятий. Ты же знаешь, что я это не люблю.
— Точно, извини, — улыбнулся он и отодвинул для меня стул. — Присаживайся.
Я благодарно кивнул ему и уселся на другой, между Владленой и Павлом, опасаясь какой-нибудь ловушки, вроде отравленной иглы, торчащей из стула, отодвинутого бывшим родственником.