— А-а-а, — сквозь зубы непроизвольно прошипел я, скривившись от боли.
Ведомый инерцией пёс вырвал приличный кусок моей драгоценной плоти и врезался в перила. И тут же его настигла карма! Перила сломались, и он отправился в полёт вместе с моим искренним пожеланием сдохнуть, продиктованным болью, расползающейся по ноге.
Благо адреналин и усилие воли частично заглушили боль. Вдобавок лохмотья брюк очень удачно прилипли к ране, замедляя потерю крови.
В целом неплохо вышло. А как там пёс?
Он грохнулся прямо на стеклянный журнальный столик, разбившийся с жалобным хрустом. Несколько осколков вонзились в тело пса. Но тот всё равно поднялся, тряхнул башкой и, прихрамывая, помчался к лестнице. А там Владлена и Павел бились с парой слуг.
Магичка вонзила кол в распахнутый рот коротышке, умудрившись пробить нёбо. Мужчина судорожно затрясся и завалился назад, грохнувшись на ступени. И больше он не вставал.
— Так-то, — довольно усмехнулась Владлена и поправила косу. Та спускалась почти до её задницы, обтянутой тканью вечернего платья.
Декан, кстати, перед сражением закатала подол до середины бёдер, чтобы он не мешал сражаться. И прямо сейчас ей снова пришлось вступить в бой, поскольку перед ней возник последний слуга.
В это же время другой простолюдин пытался схватить за шею Павла. А тот не особо умело отмахивался ножом.
— Пригнись! — бросил я внуку, подскочив к нему со спины.
Пухляш выполнил мой приказ быстрее, чем подумал. Он упал на одно колено, а я махнул мечом, целясь в голову слуге. Но тот, гад такой, выставил руку, прикрывая башку. Её-то клинок и срубил, угодив в сгиб локтя.
Окровавленный обрубок упал перед Павлом. Он цапнул его и швырнул в однорукого простолюдина, заливающего кровью ступени. Но раненый слуга всё же увернулся от обрубка, полетевшего вниз по лестнице. Там его на лету, как палку, поймал зубами пёс.
— Павел, ты на кой хер монстров подкармливаешь⁈ — саркастично выпалил я и снова ударил слугу мечом.
На сей раз клинок глубоко завяз в плече простолюдина. А выпрямившийся Павел перехватил его глотку ножом. На внука фонтаном брызнула кровь, заставив его вытаращить глаза и скривить от омерзения физиономию.
— Посторонись! — оттёр я его в сторону и одним ударом отрубил голову упавшему слуге.
Башка, как футбольный мячик, поскакала по ступеням, миновав пса. А у того вдруг в левой глазнице вырос столовый нож.
— Ого, вот это бросок! — восхитился я, глянув на внука, залитого кровью. — В тебе сокрыт истинный киллер.
И не теряя времени, я подскочил к собаке, очумело трясущей башкой. Она пыталась избавиться от ножа, но в итоге лишилась головы… Первый удар меча добрался до шейных позвонков, второй с костяным хрустом перебил их, а третий и четвёртый позволили отсечь башку.
Немецкий дог издох.
— Фух, чувствую себя баварским мясником с корейскими корнями, — устало прохрипел я, глянув на Владлену.
Декан сбила с ног последнего слугу, после чего её окутанная зелёным магическим туманом ладонь коснулась его лба. Бедолага дёрнулся и затих на веки вечные из-за «чёрной милости», уничтожившей его мозг.
Душа простолюдина покинула тело, но я не стал её ловить. Засунул в «клетку» лишь душу пса. Там она заняла всего одну «ячейку». Первый ранг, чтоб меня.
— Дедушка, ты ранен! — ахнул Павел, глядя на моё бедро.
— Да, я заметил, но спасибо, что подсказал, — иронично усмехнулся я, пытаясь отрешиться от боли.
Адреналин уходил. И сразу же начало ныть правое плечо. Кажется, я растянул его, размахивая мечом. Да и руки медленно наливались пульсирующей болью, особенно сгибы локтей и запястья.
Эх, а что было бы, ежели б я не омолодил это тело? Вообще бы помер, махнув мечом всего пару раз.
— Что там у тебя, Игнатий? Комарик укусил? — расплылась в улыбке стерва по имени Владлена.
— Нет, очень увлечённо чесался. Вот и расчесал.
Красотка ухмыльнулась, подошла и прижала к моей ране руку. Та исторгла магический туман, запустивший регенерацию. Плоть начала медленно, нехотя срастаться.
— М-да, «песнь возрождения», конечно, работает не так хорошо, как прежде, но теперь Павлу точно не придётся тратиться на твои похороны, Игнатий.
— Благодарю, — признательно кивнул я женщине, глянув на внука.
Тот безотрывно смотрел на однорукого слугу, коему совсем недавно собственноручно перехватил горло ножом.