Даже непонятно, насколько Алексей вменяем. И совсем не ясно, какими силами он нынче обладает.
— Бог свидетель, иногда мне кажется, что я не самый лучший человек на свете и даже не самый хороший дедушка, однако все ангелы господни простят меня за то, что я не пойду на поводу у исчадия ада, коим ты стал, Алексей, — презрительно ухмыльнулся я, неожиданно смекнув, почему мы нашли-таки эту комнату.
— Это ты сделал меня таким! — выпалил он.
— Умри, — тихо прошипела Владлена и вскинула руку с пистолетом, который прежде прятала за спиной.
«Smith Wesson» с грохотом выхаркнул несколько пуль. В унисон с ним рявкнуло ружьё Павла, который успел перезарядить его ещё до появления Алексея.
Однако всех, кроме меня, ждало разочарование. Я понимал, что бывшего внучка так просто не убить, иначе бы он не светил своей паскудной рожей. Потому я даже бровью не дёрнул, глядя на то, как перед Алексеем возникло подобие зеркала из чёрного мрака. Оно-то и отразило все пули и дробь.
Алексей обвёл злорадным взглядом неприятно удивлённых людей и разразился каркающим довольным смехом. А затем он резко замолчал и бросил Павлу, уже едва стоящему от недостатка кислорода:
— И ты… брат?
Тот дёрнулся как от удара, и из его ослабевших пальцев выскользнуло ружьё, упав на пол.
— Что ж, дедушка, ты сделал свой выбор, — оскалился Алексей, сверля меня ненавидящим взглядом. — Ты опять не стал слушать меня! Отмахнулся, как от навозной мухи! Ты всегда был таким, старый осёл! Моя жизнь пошла под откос из-за тебя!
— Пфф, вовсе нет. Ты сам дошёл до этой точки, — фыркнул я и сделал ещё один шаг к шкафу с медведем Тедди.
Игрушка начала двоиться, а сердце уже с трудом билось. Скоро кислород совсем закончится. И тогда смерть придёт за всеми нами…
— Нет! Это ты виноват! — разорвал спальню грохочущий голос Алексея, начавшего настолько яростную тираду, что у него слюни полетели изо рта: — Ты! Ты и только ты! Но сейчас ты за всё ответишь! Все вы! Ублюдок братец, поддержавший сумасшедшего деда, а не меня! Жена, оказавшаяся двуличной сукой. Где же твоя любовь, Жанночка? Почему ты позволила своему мерзкому отцу так поступить со мной⁈ А⁈ И, конечно же, ты, дражайшая тёща! Я начну с тебя! Открой мне своё любящее сердце!
Алексей звериным движением разорвал на груди женщины платье. Показалась бледная кожа и небольшая судорожно вздымающаяся грудь.
Топор взлетел, готовясь с хрустом вонзиться в грудную клетку, чтобы вскрыть её, обнажая сердце.
— Не-е-ет! — завопила Жанна, протягивая руку к матери, чьи глаза заблестели от ужаса и слёз.
— М-м-м, — замычал сквозь кляп Воронов и неистово затрепыхался, силясь порвать путы.
— Ублюдок! — выпалил я и выхватил из кармана пистолет.
В нём ещё оставались патроны, потому я открыл огонь, смещаясь вправо с помощью жутко ослабшего «скольжения». Магия отбирала у меня последнюю выносливость. Перед глазами аж пелена появилась. Пули же по большей части пролетели мимо замершего Алексея, угодив в обои с клоунами. А те, что всё-таки полетели в этого гада, попали в возникшее перед ним чёрное зеркало.
— Ха-ха-ха! — залился весёлым смехом бывший внук, глядя на меня. — Ты ещё больший дурак, чем я думал! Ещё не понял, что меня нельзя пристрелить?
— А ведь подростком ты был другим, — прохрипел я, метнув взгляд на Павла, застывшего у противоположной от меня стены.
Алексей же располагался между нами и чуть в стороне, как третья точка равнобедренного треугольника. И смотрел он на меня, отвлёкшись от бывшего брата. А тот, слава богу, поймал мой многозначительный взгляд и смекнул, что сокрыто в моей реплике.
Павел достал из кармана столовый нож, лихорадочно облизал губы и швырнул его в Алексея. Казалось, само время остановило свой бег, чтобы понаблюдать за этим броском.
Нож сверкнул и вонзился в шею Алексея.
— Ар-р-р! — зарычал тот от боли, непроизвольно поворачиваясь к сипящему Павлу.
Рука ублюдка вырвала из раны нож, и оттуда нехотя потекла почти чёрная кровь, отражая свет свечей, как нефть.
Вот он шанс! Если мы упустим его, то все погибнем!
Плотно стиснув зубы, я из последних сил схватил лежащий на полу кладенец и бросился на «дракона», снова использовав «скольжение». Промчался несколько шагов и сверху вниз ударил мечом по оборачивающемуся ко мне Алексею, продолжающему нависать над матерью Жанны. В одной руке у него был топор, а в другой — нож. Перед ним же снова появилось чёрное зеркало.
Оно-то и приняло удар меча на себя, позволив Алексею глумливо улыбнуться и процедить: