Корчинский вскинул руку и с неё сорвался «огненный шар». Тот с гудением помчался туда, где прозвучал смешок. Мрак и светлячки в ужасе отшатнулись от пламенного плевка, угодившего в хижину, мигом занявшуюся огнём.
Огонь устремился вверх, затрещав сухими жердями. Дым растёкся по округе, забиваясь в лёгкие.
Я резко метнулся вбок и использовал «порыв бури». Тот сдул пылающий шалаш в пропасть. На настиле осталось лишь несколько горящих палок.
— Аккуратнее с огнём, князь, — просипел я, затаптывая язычки пламени. — Тут всё настолько сухое, что хватит одной искры для пожара. А мне что-то не хочется запечься до хрустящей корочки.
— Рефлексы, — буркнул Корчинский без всякой вины в голосе.
— Его светлость опытный воин, — льстиво вставил Филимон, держа оба пистолета так, чтобы они смотрели во мрак. — А кто там хохотал?
— Десяток-другой известных мне монстров способны на такое поведение, — серьёзно проговорил я, осторожно продолжив путь.
Светлячки вернулись, и тьма стала не такой густой, но всё равно в ней хрен углядишь какую-нибудь тварь, спрятавшуюся между халуп.
— Они опасны? — уточнил князь, идя чуть позади меня рядом с шофером.
Под лысым здоровяком скрипели брёвна настила и шуршала труха, похожая на пепел.
— Какие-то опасные, какие-то очень опасные, — облизал я губы, обходя дощатый дом с закрытыми циновками окнами. — Смотря какой у вас уровень, князь.
— Это государственная тайна.
Ясно, ясно. Думаю, у него как минимум девяностый. Он способен устроить настоящий ад, да только данная местность не располагает к этому.
— Где эта тварь хохочущая? — спросил Филимон, настороженно посматривая по сторонам.
— Если магия князя её не напугала, то она из мрака наблюдает за нами. Выжидает момент, чтобы напасть. И это хорошо. Значит, она не считает, что у неё хватит сил для лихой кавалерийской атаки в лоб. Ну, или ждёт подмогу…
— Мне больше нравится вариант, где она нас боится, — произнёс князь, хмуря брови. — Тогда есть шанс добраться до прохода без боя.
Простолюдин украдкой удивлённо посмотрел на него, словно дворянин признался в трусости. А вот я был согласен с Корчинским. Бой нам совсем не нужен. Время-то тикало, а мы ещё даже на следующий «этаж» не поднялись.
Благо буквально через несколько метров из мрака проступили очертания шаткой лестницы с несколькими пролётами. Перила представляли собой пыльные провисшие канаты, а на подгнивших ступенях рядком лежали три черепа… вполне себе человеческих, если не считать третьей глазницы во лбу.
Черепа скалили жёлтые крупные зубы, будто предостерегали от восхождения по лестнице.
— Ступени ещё довольно крепкие, пойдём втроём, не будем разделяться, ведь рядом монстр, — сказал князь.
— Мудрое решение, — льстиво поддакнул водитель.
Я лишь вздохнул и двинулись по лестнице. Та и вправду не особо-то и шаталась. А когда наша троица миновала половину, лестница вдруг злорадно затрещала и предательски начала клониться в сторону пропасти.
— Бежим! — ударил по ушам хриплый крик князя.
И он, подавая заразительный пример, ломанулся вверх по ступеням, уходящим из-под ног.
Я тоже помчался, едва не прижав уши, как бегущий пёс, напуганный грохотом. А грохот, надо сказать, стоял такой, что ого-го! Лестница позади нас рушилась. Трещали доски, лопались канаты, а пыль застлала всё вокруг, перепугав светлячков.
Ступени передо мной рухнули вниз, и пришлось прыгать через разверзшийся провал, падение в который означало смерть…
К счастью, я перемахнул его весьма лихо. Мой преподаватель физкультуры из школы-интерната ведьмаков, заставлявший меня скакать через гимнастического козла, крикнул бы «браво»!
— Эх! — выдохнул я, когда подошвы кроссовок ударились о ступени.
В левом колене что-то щёлкнуло, но не помешало побежать дальше в клубах пыли.
Шум рушащейся лестницы подгонял меня, как и мат бегущего последним Филимона.
Князь же всех опередил и первым выметнулся на следующий «этаж». Я оказался там следом за ним, дыша шумно и тяжело.
— Не-е-ет! — раздался за спиной отчаянный вопль.
Обернувшись, увидел, как остатки лестницы рухнули, а распахнувший рот шофер словно в замедленной съёмке в прыжке летит к настилу второго «этажа», пытаясь ухватиться за него. Он изо всех сил вытягивал вперёд правую руку, тараща выпученные от ужаса глаза. Щепки летели мимо его перекошенного лица.
Однако даже улепётывающий светлячок понимал, что мужчина не долетит. Он рухнет в пропасть и превратится в кровавую отбивную… В кусок мяса, пронзённый собственными сломанными костями.