Его технические познания ограничивались тем, чтобы не путать, куда нужно подливать омывайку, а куда – масло и антифриз.
Вероятность того, что он поймёт причину поломки и устранит её, была примерно равна вероятности отремонтировать ядерный реактор.
«Каждый должен заниматься своим делом» – сухо говорил Никита, отгоняя машину на сервис даже по самым пустячным поводам.
По правде же, его просто некому было учить. А когда он повзрослел, обзавёлся собственным автомобилем и в интернете появилась тонна информации, чтобы обучиться самому, интереса к этому делу у него совсем не осталось.
Но он зачем-то упорно разглядывал подкапотное пространство, попеременно трогая разные провода, пока не замёрз окончательно.
Возобновившийся снег, налипая на волосы, помог развеять отупляющую растерянность и принять реальность: нужно звонить Лёхе, а потом вызывать эвакуатор. А ещё, наверное, начальнику. И Нике. Хотя Нике не надо – зачем её волновать лишний раз.
Вернувшись в машину, Никита ещё немного пооттягивал неизбежное, растирая озябшие руки и стряхивая влагу с волос, пока телефон не издал какой-то странный звук. Взяв его в руки, Никита похолодел.
Телефон оказался разряжен.
Он и был изрядно подсевшим, когда Никита выезжал из дома. И Никита чётко помнил, как поставил его на зарядку от прикуривателя и положил на сидение рядом.
Правда, появилась ли индикация зарядки, он внимания не обратил.
Звук был привычно выключен – Никита не любил, когда его отвлекали за рулём. По всему выходило, что пока он пялился под капот и воображал себя механиком, телефон окончательно сдох.
Словно этого было мало, начавшийся снег перерос в полноценную метель, быстро присыпав следы предыдущего автомобиля.
Ситуация из неприятной превращалась в откровенно скверную.
Сколько времени пройдёт, прежде чем его хватятся? А догадается ли кто-то, где его искать? И самое главное – сколько времени есть у него, прежде чем он получит обморожение или вообще насмерть замёрзнет?..
Хуже всего будет, если Лёха уйдёт с работы не дождавшись его, и никому об этом не скажет. Ведь они не МЧС и не пожарные, вдруг он решит нарушить процедуру сдачи смены и просто, наплевав на всё, уйдёт отмечать новый год?..
Вовремя поймав подступающую панику, Никита закрыл глаза и сосредоточился на дыхании.
Главное – не наделать глупостей самому. А не думать о том, как их наделают другие.
До перекрёстка с другой, куда более оживлённой трассой, оставалось километров восемь. Всего пара часов пути, надо просто дождаться, когда перестанет так валить снег. Никаких аномальных метелей не обещали, а значит всё скоро закончится, и даже если его не хватятся за это время, он просто дойдёт пешком.
Рациональные мысли помогли. Они всегда помогали. Вдохновившись победой над страхом, Никита продолжил стараться вести себя разумно: распотрошил все места, где могли быть заначки наличных «на всякий случай» – пригодятся для того, чтобы поймать попутку и договориться о помощи; обыскал салон на предмет случайно забытых тёплых вещей.
Когда-то Никита слышал, что машину можно обогреть свечкой. Но у него, некурящего, не было не только свечки, но даже и зажигалки или спичек.
Зато нашлась шапка. Никита точно помнил, что оставлял её дома, но она аккуратно лежала на заднем сидении. Никаких сомнений, что её положила туда Ника.
Она вообще очень ругалась на Никиту за то, что он «одевался совсем не по-зимнему». И когда уговоры ничего не дали, взяла в привычку подбрасывать ему шарфы, шапки и перчатки, сопровождая их инструкциями.
«Надень перчатки, не морозь руки» – писала она ему, когда просила заехать на рынок за овощами.
«Похолодало. Шапка в кармане» – гласило сообщение, когда он возвращался с работы позднее обычного.
Иногда это всё раздражало – в конце концов, он не маленький. Да и передвигается в основном от крыльца до машины, незачем ему укутываться во что-то тёплое.
А иногда бывало очень кстати – вот как сейчас.
Засунув руки в карманы, он нашёл там и перчатки. Он выложил их на тумбочку вместе с ключами – а она положила в куртку, зная, что он запросто может в следующий раз их не взять.
В груди предательски заныло.
Ники было много. Хорошего и плохого, а иногда и всего разом. Счастье это или наказание, Никита так до сих пор и не решил.
Он уважал личные границы. Он считал, что люди сами способны попросить о помощи, а если не просят, то им ничего и не надо. Он всегда держал слово, и никогда не лез без спроса.
И каждый раз удивлялся, получая что-то просто так.
Остановить этот поток непредсказуемостей было так же легко, как заставить повернуть вспять цунами.