Живых - в пустой амбар, мёртвых - на двор и ободрать, майно - рассортировать и упаковать, письменное всякое - собрать и просмотреть, скотину - посчитать, телеги - проверить, мешки, сундуки - посчитать и проверить, огни - потушить, печи - залить, послать на берег Свислочи - метить гожие барки...
-- А с этими-то чего делать?
-- С князьями? Ободрать до исподнего. Найди божедома с телегой да пошли местных на болото. Могилу копать. Большую. Для князей и для всех.
-- Н-на болоте?
-- Что не понятно? Там грунт мягче. Поверху камыш да мох отгребут - уже готово.
Тема повсеместная и постоянная. Копать что-то в плотном грунте деревянной лопатой... Я про это уже.
Тут во двор въехали князья-союзники с "сопровождающими их лицами".
Ага, мой "миротворец" отработал успешно: башня сдалась, ворота открыли, вот и князья явились.
Поповны где? Вижу, мурки муркают. Глаза у обеих уже... шалые. Кому война, а кому любовь красна. Целёхоньки. Эт хорошо: даденное слово рушить - без нужды не надо. Попец вернулся, девок отпустить и... до ночи, пожалуй, дотерпят.
"Девка - на чужое поле навоз" - русская народная мудрость. Не в смысле вонькости, а в смысле удобренькости. Учитывая, что для нашего, вечно крестьянствующего народа навоз фактическое единственное средство повышения плодородия - комплимент.
"Горох в поле, да девка в доме - завидное дело: кто ни пройдет - щипанет". Учитывая, что горох самая урожайная из нынешних сельскохозяйственных культур... опять же.
"С вечера девка, со полуночи молодка, по заре хозяюшка" - насчёт третьего... вряд ли. Пара дней - отряд дальше пойдёт.
Василий Алибабаевич слез с коня, постоял над телом тоже седобородого Володаря, снял шлем, перекрестился.
-- Вот, Рогволд, довелось тебе и на труп заклятого врага полюбоваться.
Он дико оглянулся на меня. В глазах слёзы блестят. С чего бы это?
-- Ты... ты... сопляк! Ни хрена не знаешь!
Ишь как заговорил. Ничего, Ваня - не гордый, Ваня - умный.
-- Так расскажи. Я и узнаю.
Он хотел, кажется, ещё обругать меня, но повернулся к телу князя-врага и негромко, то и дело замолкая не докончив фразы, прерываясь от волнения, от воспоминаний, объяснил:
-- Без малого сорок лет тому... мы юнотами, почитай, были. Служили у ромеев. В курсорах.
Рогволд, хоть и презрительно поджимал губы, не желая говорить со мною, не мог остановиться. Вспоминать свою юность в старости... это так увлекательно. "Как молоды мы были, как искренне...".
Высокомерно глянул на меня:
-- Ты хоть знаешь - что такое курсор?
Ну я-то, положим, знаю. Курсор на экране - десятилетия перед глазами. Был. А вот ты, князь святорусский, средне-средневековый, откуда таких слов набрался? - А, вспомнил:
-- Курсорами или промахами называют тех, которые следуют впереди паратаксии, завязывая сражение, и наносят стремительный удар по врагам, обратившимся в бегство; они называются также прокластами.
"Тактика" Льва VI Мудрого. Читал я, почитывал. Паратаксия - боевой порядок.
Я уже объяснял, что Ванька-лысый - ненормальное попандопуло? Всяк попадец тщиться местных придурков обинформатить. Или правильнее - обинформатнуть? Обинформатюкать? В смысле: ума-разума вложить. А я и сам у них учусь.
Прежде, в 21 в., паратаксии ровнять не доводилось. Вот, изучаю вопрос по месту. В смысле: по эпохе.
На Руси про сообразительного человека говорят: парень - не промах. А этот князь - как раз промах. Официально. Жалование за это получал. А ещё таких называют прокладками. Ой, ошибся: прокластами.
Сморщился, будто кислицу укусил. Сопляк несёт что-то. Типа знает. Слов поднабрался. Будто и вправду понимает.
-- Схватились как-то. С армянами в Киликии. От тех-то здоровенный такой выехал. А Володарь-то помолоду тощеват был. Но - шустёр. Выскочил вперёд, а тот-то его с коня сшиб. А тут я наскакал и того армянина копьём в бочину. Тот и... занедужил. А тут ещё скачут. Много их, злые. Я Володарю кричу: Хватайся за стремя!
Помолчал, странно улыбаясь в никуда. Не бою, не событию, а воспоминанию о своём тогдашнем чувстве. О юношеском задоре, о боевом азарте. О молодости, когда "и небо синее, и вода мокрее".
-- Так и выскочили. Те сразу не догнали, а после и наши подскакали.
-- Выходит, ты ему жизнь спас.
-- Выходит. А после - он мне. Когда полоцкие взбунтовались. Они ж... всё что нашли - пограбили. Людей моих убили. Меня - в кандалы. Выдали здешнему Ростиславу. Ну, думаю, всё, заморит до смерти. Будет как брата его, - Рогволд кивнул в сторону рассматривающего пленных Нечародея, - под дождём да снегом в железах держать. Сюда привезли, в поруб сунули. Ростислав-то там, в Полоцке. А брат его меньший Володарь - сюда вернулся. Ну и... сбежал я.