-- Он выпустил?
-- Х-ха. Младший против старшего не пойдёт. Не. Сбежал - я. А вот возможность... Так что... я ему - жизнь, и он мне - тако же.
Бежал Василий Алибабаевич именно из минской тюрьмы. Причём, не в родной Друцк, откуда его сын Глеб был изгнан и заменён сыном победителя, тоже Глебом. Формулировки летописей, маршрут и обстоятельства побега, прямое обращение к главному в тот момент князю-противников - Свояку, позволяют предположить... что дело было не просто.
Как-то странно мне. Двоюродные братья. Да ещё и побратимы боевые. В одном полку служили, одну баланду хлебали. Там, в изгнании, в неволе. А сюда вернулись - грызть друг друга начали. Предали и братство боевое, и братство кровное. Ради чего? Ради стола повыше да удела побогаче? "Карьеризм как наследственное заболевание"?
-- А потом он тебя в битве побил. Литвой поганой.
Князь снова скривился. Говорить не хочет. Но и промолчать не может:
-- Побил. Только не меня, а полоцких. Дрянь ту боярскую. А я со своими людьми целёхонек ушёл.
Ага. С поля боя выпустил. Благодетель. А с города тебе самому уйти пришлось. Похоже, покойничек был при жизни немалого ума человек.
***
" - Рабинович, а вы далеко не дурак.
- Да я и вблизи не идиот".
Даже жалко. Умный человек, с выучкой, с опытом... в мою бы упряжку... А вот - лежит-остывает. Без никакой пользы.
***
Подошедший Нечародей резюмировал мемуары Василия Алибабаевича:
-- А теперь ты его побил. "Зверем Лютым". До смерти.
Князья задумчиво разглядывали покойников, вспоминали свои и их тесно переплетённые жизненные пути, когда влез мой тиун:
-- Дык обдирать уж?
Рогволд мгновение не понял, потом отскочил на шаг, в бешенстве выхватил меч:
-- Ты! Куда лезешь?! Быдло смердячее!
Тиун ахнул. И быстренько сообразил: спрятался за мою спину.
Стоять лицом к лицу с человеком в бешенстве, с мечом в руке...
-- Слуга исполняет приказ господина. Мой приказ. Я велел всех покойников ободрать и в болото кинуть.
-- Чего?! Они... Они князья русские!
-- Русские князья - мятежниками противу русского Государя не бывают.
Судя по тому, как схватились за мечи его и мои люди, как осторожно отшагнул подальше Нечародей... предложенная мною аксиоматика не является общепринятой.
Очень, знаете ли, неуютно пребывать в двух шагах от обнажённого клинка. Пусть бы и опущенного.
Понятно, что у меня обшлага расстёгнуты. Это раздражает, но я потерплю. Левая рукавница дулом уже в ладонь легла. Со снятым предохранителем. С чего у меня на последний магазин пулемёта пулек не хватило? - набивал обоймы оружия ближнего боя.
-- И отпевания им не будет: ворам в раю делать нечего.
Как его передёргивает! Прыгни, прыгни дедушка. Трижды "рогволд" - по пращуру, по отцу и по собственному имени. Я нынче семерых ваших "одним махом побивахом". Поиграем? Для меня и восемь - не перебор.
Клинок подрагивает. Но остриё не поднимается. Ну, Василий Алибабаевич, деду последуешь, Чародею? Так его здесь, у Минска, били. Или сеструхе Евфросинии Полоцкой? Я-то с ней хорошо знаком - она не только упёртая, а и умная. Поэтому мы с ней в друзьях. А с тобой как?
-- Полон с башни куда загонять?
Боярин друцкий из молодых. Заскочил во двор, спросил от ворот. И замер.
Это он... неудачно зашёл. Замолчал и тихонько назад.
-- Руби! Руби полон!
Первая команда Василия Алибабаевича произнесена... не подумавши. Хорошо, что вторая уточнила. Что "руби" - не про тех, кто во дворе.
Смыть собственное раздражение кровью безоружных? - Как это... мило. Но - неуместно. Ты ж, вроде, хоть и варяг в каком-то колене, но не швед?
***
В ходе Северной войны "Журнал Петра Великого" после поражения русско-саксонской армии в битве при Фрауштадте 13 февраля 1706 г. фиксирует гибель 4000 русских пленных: "Которые из русских солдат взяты были в полон, и с теми неприятель зело немилосердно поступил, по выданному об них прежде королевскому указу, дабы им пардона не давать, и ругательски положа человека по 2 и по 3 один на другого, кололи их копьями и багинетами".
Шведов пока нет, есть свеи. Довольно дикие. Нынче в "передовиках общественного развития" - византийцы. У них такого набрался?
***
-- Отставить! Вои сдались моему говорильнику. Под моё слово. Не под твоё. Решать - мне.
А не слишком ли сильно ты, Ваня, этого Алибабаевича... под плинтус загоняешь? - А вот сейчас и узнаю. Тут как с динозавром на Бродвее: фифти-фифти, или встретишь, или нет.
-- А эт кто? Микула Логожский? Эк ему голову-то... в куски. И не узнать. Только по перстню и понял.
Молодец. Классика выхода из лобового конфликта: отвлечение внимания в сторону конкретным вопросом.
Типа: