Разница в поведении войск в сдавшемся городе и во взятом убедила меня в разумности тех многих горожан в мировой истории, которые сдавали свои города без боя. Понятно, что случаи бывали разные. Но при сдаче есть хоть надежда.
Кроме всяких блестяшек, мы получили продовольствие. Что позволило не "раздевать" до голода горожан в Минске. И ещё две важные вещи.
Кони.
Выбытие конского состава идёт быстрее, чем личного. Даже в нынешней ситуации, когда конных битв не было. А ведь надо коней и под новобранцев. И в обоз. И для замены. Улучшать конское поголовье можно бесконечно.
Лодки.
Несколько больших лодок из Изяславля резко ускорили сбор каравана.
***
Минского моря ещё нет. Нет, соответственно, и "важного стратегического объекта... где находится секретная база подводных лодок", о чем всем американцам известно с 1956 г.
Секретов там было: изыскатели допустили ошибку - в ходе работ обнаружена масса ила, который никакая техника не могла убрать, вытекал из ковшей экскаваторов. Комиссия приняла решение о закрытии проекта. Тогда начальник строительства А.Ф.Кошкин, предложил ил взорвать.
Старый подрывник, "война на рельсах", "белорусские партизаны"... взрывать можно всё. И грязь - тоже.
Инстанции строго запретили. Кошкин отправился в Ленинград за толом, имея совершенно "левую корочку": удостоверение научного корреспондента всесоюзного института МВД. Перед этим нужно подписать бумаги в Генштабе. Тут как раз хоронят Сталина. Документы подписывались непосредственно в Колонном зале, у гроба вождя и учителя: там весь Генштаб. Наконец, два вагона взрывчатки были получены. Но официально их не было. Поэтому всю взрывчатку спрятали на болоте у поселка Ратомка. Взрывы провели 9 мая 1953 г., как салют Победе. Ил - взорван, Победа - отсалютована, строительство - продолжено. "Куда брызги полетели" - по документам не просматривается.
***
"Моря" ещё нет. А речка есть. Та же, Свислочь. По ней лодки и сплавили.
Ещё мои мастера построили пару учанов. Что это такое - я рассказывал. Здесь таких не ладят - речки маленькие, извилистые, не Ока с Волгой. Но - весна, половодье.
На четвёртый день выпихнули лодочный зверинец. А сами - на север. В Полоцк.
Двести вёрст. Я надеялся дойти до места дня за три-четыре. Не-а. Зато хорошо понял Наполеона.
В "Сто дней" в 1815 г. он радовался:
-- Я нашёл свои итальянские сапоги!
Прежде думал, что радость от неудобной колодки сапог французских. Во французской армии в то время левый и правый сапог не различали.
Нынче дошло: малая армия может двигаться значительно быстрее, чем многочисленная.
Вроде бы, о чём говорить, два полуэскадрона, мой и Нечародеев. Но с "обвязкой", с "сопровождающими их лицами", с телегами, по здешним дорогам... темп падает мгновенно.
Ещё: сёдла.
Мои коллеги-попандопулы о сёдлах высказываются в двух стилях.
Умудрённо-ветерански:
-- Опять скрипит. Зараза потёртая.
Эстетически-восторженно:
-- И везде стразики-стразики...
Напомню: лошадь устаёт, более всего, не от бега и, даже, не от наездника. А от седла. Седла бывают, наиболее обобщённо, трёх типов. Английское (рыцарское, стул), пастушеское (вакеро), черкесское (арчак). Под английским лошадь - какая-то обобщённая лошадь под каким-то условным англичанином в "среднем по больнице" рыцарском седле - идёт два часа. Под пастушеским - четыре. Под черкесским - шесть. Вес самого седла, конструкция и, главное, посадка всадника - разные.
Мысль о том, что важнее, чтобы лошадке было удобно - доходит не до всех. Мы ж - ого! - подобие Божие, венец творения. А лошадь... табуретка самобеглая. Эта сдохнет - другую возьмём. Не возражаю. Деталь мелкая: "возьмём" - где? - Да вона, у любого крестьянина.
Увы, крестьянская лошадь под седло не годится. Вплоть до протокольно зафиксированных случаев уже 17 в., когда лошадь под залезшим на неё драгуном просто падала.
"Ой вы, кони-звери,
Звери-кони, эх!".
Бывает. Редко. Обычно одно "эх".
Как насмехался прусский кавалерист сер.18 в. над русскими кирасирскими конями - "у нас таких даже в драгуны не берут"... Ладно. "Маемо шо маемо".
С конями - более-менее. Трофеи от побитых княжеских дружин и конфискат с богатеньких подворий. Но арчаков здесь нет вообще.
Мелочь, для коллег-попандопул - фу, скучно.
В реале - принципиально. Переседловки приходится делать чаще, не шесть через шесть, а два через два. Меняется весь режим похода.
Сёдла не просто нехороши, а ещё и разные. Колонна растягивается, рвётся. Это не леность чья-то, или, там, "злой умысел" - объективность. В смысле: ни кнутом, ни пряником не решается.
Ещё. Шесть десятков линейных бойцов. К ним пол-столько разных... приданных. Начиная с меня самого, Охрима и пр. Сотня всадников, две сотни коней. Строевому коню на день положено десять фунтов зерна. У смердов возьмёшь? У них сев нынче. Другого зерна в весях нет. Отберёшь сейчас - осенью они по миру пойдут или с голода перемрут. В городках запас есть. Бери и тащи. Во вьюках. Сколько это в день на отряд? А на весь поход?