Но я чувствовал, что он что-то не договаривает.
— Мишань, — я остановил его выхода и выдернул папку из рук. — Мы успеем на построение, не волнуйся. Скажи мне одну вещь. Ты видел его здесь. В нашем кубрике. Ты пытался с ним заговорить?
— Нет, — коротко ответил он. И добавил. — Никогда.
— Никогда?! То есть он был здесь не один раз?
— Он жил здесь, — сказал Миша.
Я чуть не выронил обе папки.
— Жил здесь? Он жил в нашей роте?
— Да. И его командиром был твой дедушка. А потом что-то случилось и он умер, — Миша вернул себе папку. — Твой дедушка знает историю.
«Он жил здесь», — прозвенело в моей голове. Колокол разносится по округе не так громко, как эта простая огненная фраза.
— Его кровать…
Миша указал на верхнюю койку, где спал Сантист. Мне оставалось только схватиться за голову.
— Восемь лет назад он спал на ней так же крепко, как сейчас спит Рома. Наша академия была еще морским училищем, — он обвел кубрик. — С тех пор многое поменялось. Пластиковые окна, новые кровати, двери. Он не рад этому.
— Откуда ты знаешь?
Миша пожал плечами.
— Иногда он как будто заходит в меня, и я вижу его глазами другую жизнь. Потом он исчезает. Он уходит из кубрика с распростертыми руками, и я долго вижу его мерцание. Обычно оно имеет переходный цвет из зеленого в ослепительно белый.
Миша указал на дверь, потом перевел взгляд на меня.
— Нам нужно идти. Не хочу провести ночь с субботы на воскресенье в наряде. Лучше я схожу на пляж и посмотрю, как бушуют холодные волны.
Я промолчал.
— Не думай об этом. Если будешь думать, сломаешь себе настроение. Вспомни о том, что сегодня английский. Нам надо рассказывать тексты. Ты что-нибудь подготовил?
— Да, — сказал я. — Я подготовился сказать, что ничего не подготовил.
— Это плохо.
— Подготовлю в следующий раз, — я пропустил его вперед, и сам не стал задерживаться в кубрике.
Подъем флага уже начался, и я слышал, как с плаца доносится оркестровая музыка. Курсанты академии встречали день под гимн Российской Федерации.
Призрак роты поселился во мне, и каждый раз, поднимаясь на этаж, я глядел на стены в надежде увидеть его очертания. Миша больше не хотел о нем говорить. Каждый день он уходил на прогулку, бродил где-то по окрестностям академии и возвращался в кубрик. Мы пили чай, обсуждали прошедший день, и в такие моменты я понимал, что мир, где мы жили раньше, стал более прозрачным. Наша дружба не изменилась. Я вошел в тот страх, в котором Миша жил до меня.
«Он здесь, — пророчило сознание. — Ты его не видишь, но он здесь, сидит на кровати Сантиста и смотрит на тебя. А ты весь в мурашках, пытаешься собраться с последними мыслями и сказать себе, что не напуган».
Глава 13
Кубрик номер 403
В сотне метрах от нашего корпуса располагался Учебно-тренажерный центр (УТЦ), где проводилась подготовка моряков по управлению спасательными шлюпками и использованию оборудования, связанного с безопасностью. Через УТЦ проходила тропа, ведущая на пустырь, за которым скрывалось маленькое соленое озеро и начиналось море. Летом, вплоть до пятого курса, мы ходили на пляж этим путем вот почему. На территории УТЦ находился визуализированный корабль, сложенный из десятка контейнеров, где обучали ведению боя с пожаром. Если забраться на самый верх, можно взглянуть на пустырь со стороны и узнать, из чего он сложен.
Озеро огибал невысокий глиняный обрыв. Там, где обрыв сменялся низиной, береговая линия обросла плотной полоской камышей. Камыши занимали большую часть периметра, и только на границе пляжа Алексино их тщательно вычищали, чтобы не загромождать живописный вид. Местность вокруг обрыва была глухой для общего люда. В отличие от Суджукской косы, расположенной по другую сторону озера, пустырь наполняла густая зелень, и пересекали пресноводные ручьи. Здесь росли яблони и сливы, иногда встречался тутовник и алыча, а тропа, ведущая от УТЦ к пляжу Алексино, временами погружалась в дебри дикой ежевики. Природа вокруг озера имела свой неповторимый вид, и я счастлив, что мне удалось запечатлеть его в своей памяти перед тем, как начались реализации первых строительных проектов.
Миша открыл это место задолго до того, как наступило лето. В один из воскресных дней он повел меня туда на прогулку, и показал то, без чего сейчас я не могу представить Новороссийск.