— Воткни ее в угли, — посоветовал Рамилка.
Владик воткнул картошку в угли и тут же вытащил.
— Она не сгорит? — он с сомнением глянул на друзей. — Она же станет, как эти угли.
— Важно не это, — произнес Рамилка тоном великого вождя. — Важно, чтобы вокруг нее был жар. Если жар хороший, то и картошка испечется хорошая.
— Тогда почему ты не засунешь свою сосиску в самый центр костра? Жар там отменный!
— Потому что это сосиска, тормоз, ты! Ее жарят на огне до твердой блестящей корочки. А потом суют в угли, чтобы она пропеклась!
Вдруг его сосиска соскользнула в костер, и огонь в том месте стал ярко-желтым.
— Черт! Из-за тебя все!!! — он взмахнул шампуром, как шашкой, и опустил его на горящие ветки. Тотчас костер выдал сноп искр и окутал нас пеплом.
Мы с Владиком засмеялись, наблюдая за тем, как Рамилка пытался вытащить сосиску из огня. Действовал он, как сумасброд, решивший обогнать ветер. Следующий сноп искр поднялся кольцом, и мы были вынуждены отползти от огня, чтобы не прожечь одежду. Но тут мальчишка успокоился. Воткнул шампур куда-то в огонь и вытащил обугленный остаток.
— Видишь, что будет, если засунуть ее в угли раньше времени?
Он сел на свое место, рассматривая почерневшую сосиску. Ухватив зубами за край, он потянул ее на себя.
— Горячо, но есть можно, — заявил Рамилка. — И вообще, нам пора бросить это занятие.
— Здесь здорово, — сказал я, разглядывая искры, воспаряющие над костром.
Рамилка засмеялся. Сосиска обожгла ему губы, и он заскулил.
— Здесь здорово, ты прав, просто мне здесь уже надоело! — буркнул Рамилка и принялся доедать остатки горелого мяса.
Мы никогда не заводили разговоров о том, о чем судачат на лавочках наши бабушки, но почему-то в тот момент, когда Рамилка опалил губу и стал беситься, я упомянул старую тему, и ребята тут же забыли обо всем на свете. Я сказал им о Беке. Дедушке Беке, который жил за углом и разводил пчел, пока однажды не исчез. Его искали всем селом, прочесывая каждый уголок тех улиц, где он бродил последние дни и ночи. Но дедушка Бек пропал бесследно. И многие стали говорить, что пропал он не просто так.
— Бедный дедушка Бек, — прошептал Владик. Огонь очертил его обеспокоенное лицо. — Помните, какой у него был вкусный мед?
— Ага, — Рамилка опустил пустой шампур на огонь. — А какие легкие ульи! Так бы и таскал их всю жизнь.
Дедушка Бек каждый год вывозил ульи в поле и звал нас на помощь, чтобы перенести их с заднего двора на прицеп. Один улей весил около тридцати килограммов. Довольно большой груз для детей нашего возраста. Однажды Рамилка не удержал улей, и ящик грохнулся ему на ногу. Крышка открылась, рой растревоженных пчел вылетел на свободу, и часть его запуталась у Рамилки в волосах. После того случая дедушка Бек стал называть Рамилку Винни-Пухом.
— А мне нравились соты, — признался я. — Самое невероятное, что когда-либо пробовал в своей жизни.
— Он обещал угостить нас еще раз, — вспомнил Владик. — Да, да! Когда вы ушли, он так и сказал мне: «Первый снятый мед ваш, ребята, потому что вы мои самые верные помощники!»
— Жаль, что его обещание так и не претворится в жизнь, — сказал я.
— Бедный дедушка Бек, — протянул Владик.
— Я бы с удовольствием занялся его поисками еще раз, — заявил Рамилка.
— Его искали несколько дней! И ничего! Пусто! Моя бабуля сказала, что его похитили, потому что он был очень умный и знал кучу секретов.
— Глупости! — Рамилка поворошил ветки в костре. — Я уверен, что он жив и здоров. И даже знаю, с чего начать поиски.
— Начитался книжек, — упрекнул его Владик. — Знаешь, сколько раз к нему приезжала милиция?
Рамилка махнул рукой:
— Не важно.
— А, по-моему, очень важно. Потому что они обыскали его дом раз пятьдесят и ничего не нашли. Дедушка Бек пропал бесследно. А в газете написали, что его унесли инопланетяне.
— Инопланетяне! Тоже мне, сказочник!
— Никакой я не сказочник! — обиделся Владик. — Инопланетяне похищают людей, и все об этом знают.
— Инопланетяне — это вымысел!
— Постойте, постойте, — вступил в беседу я. — Пусть инопланетяне — это вымысел. Но дедушка Бек стал уже третьим, бесследно пропавшим после токаря, последний раз замеченного на шлюзах, и маленького мальчика, которого мама отпустила погулять перед прошлым ливнем. Чувствуете взаимосвязь?
— Чувствую, как течет твоя крыша, Деня!