— А ты ничего подобного раньше не замечал? Я не про медали. Я про разные необъяснимые штуки вроде… стул не на месте или стакан. Рамки для фотографий сдвинуты, или одежда сама с вешалок падает. Звуков никаких посторонних не слышал? Гул какой или вой?
— Нет!
— Конечно, повод волноваться есть, но не сейчас, — заключил Рамилка. — Слишком мало доказательств. Был бы я каким-нибудь профессором-демонологом, я бы и слушать тебя не стал. Но так как я твой друг, а ты мой, я тебе верю, ни ничего путного предложить не могу.
— Я и не жду от тебя никаких предложений. Я лишь хочу изложить факт! После того, как мы побывали в том доме, меня преследует чувство, будто в моей комнате кто-то есть. Днем его нет. Он приходит ночью и караулит меня.
— А когда ему нечем заняться, он играется с медалями, — дополнил Рамилка. — Эта история меня самого настораживает.
Я до сих пор не могу забыть пятна на кровати.
— Пятна… — он повернулся к доске. — Пятна здесь не причем. Зря ты себя так накручиваешь. Сегодня, уверен, ты будешь спать, как младенец.
— Черта с два я буду спать, как младенец! — проворчал я. — У меня есть догадка, которая тебе не понравится.
— Выкладывай.
— Если мы потревожили чей-то дух, предположим, мертвеца, который на самом деле не мертвец, а дьявол во плоти. И его дух пришел ко мне домой, потому что что-то искал и не нашел, он точно так же может прийти к тебе домой. Вот я о чем.
Рамилка выпрямился. Идея ему не понравилась, но он не стал ее опровергать.
— Что, по-твоему, он ищет? Мы же ничего не брали.
— Ты так думаешь? — я толкнул его локтем.
— Нож! — пискнул он. Маленькая бесполезная безделушка? Как тебе вообще такое могло прийти в голову!?
Учитель физики сделал нам первое замечание и какое-то время мы сидели молча.
— Где нож? — спросил я после длительного перерыва.
— Не твое дело, — пробубнил Рамилка.
— Мое, — надавил я.
— Не твое, — прошептал Рамилка. — Не приставай ко мне. Нас выгонят, а у меня еще оценок по физике нет.
— Ты все равно ничего не выучил. И не выучишь в ближайшие лет десять.
— Если нас выгонят, он залепит нам двойки! Это хуже, чем быть не аттестованным.
— Согласен, но речь сейчас не об этом. Я предлагаю тебе компромисс. Давай не будем ссорится и впутывать в дело родителей. Мы уже нарубили дров — на всю зиму хватит. Нож — не твой. Ты его украл. Мы вернем нож на место, а тебе купим новый.
— Такой нож мы нигде не купим.
— Купим другой, попроще.
— Я не хочу попроще. Я хочу такой же.
— Рам, не спорь со мной! Будишь спорить, я расскажу все родителям.
— Это на тебя не похоже. Больше на Владика похоже, чем на тебя. Ты серьезно настроен меня заложить?
— Я пережил ужасную ночь. У меня до сих пор зубы стучат. Я писать не могу. У меня сердце колотится от воспоминаний. Я не хочу так. Будь уверен. Если тебе на меня плевать, Ok! Я поступлю так же.
— Стоп, стоп, стоп. Остановись. Я никогда на тебя не плевал. Ты мой лучший друг, и я всегда на твоей стороне. Расслабься и послушай меня…
Учитель физики сделал нам второе замечание и пообещал рассадить на своих уроках до следующего года.
Минут десять мы переписывали с доски формулы и уравнения. Урок был нудным, как оперное пение. Перед звонком класс зашумел и Рамилка прошептал:
— Я бы, с радостью, вернул нож. Только я его продал…
— Что?! — Я чуть не вскочил со стула. — Кому ты его продал?
— Тебе лучше не знать.
— Что значит, тебе лучше не знать. Я в деле!
— Знаю, знаю. Только… — Рамилка замялся. — Ладно. Я его не продал, а отдал. Отдал…
— Кому?! — я дернул парту на себя.
Как и в любой школе, у нас имелось несколько особо опасных старшеклассников, с которыми не следовало сталкиваться в безлюдных местах. В школьных туалетах и на запустелых площадках они образовывали одну необузданную банду и могли причинить тебе столько вреда, сколько ты бы не накопил за долгие годы, если бы научился обходиться без тех мест. Один из таких парней по кличке Волдырь доставал Рамилку с пятого класса, и говорить о том, что он к нему цеплялся, к восьмому классу было уже не актуально.
— Этот придурок увидел у меня нож на перемене, когда я пошел в туалет…
— Зачем ты принес нож в школу?!
— Ох, мне тяжело об этом говорить.
Я драл на себе волосы. Короткая минута превратила меня во взъерошенного козленка.
— Дэн, — он положил руку мне на плечо. — Прими это, как есть. От нас уже ничего не зависит. Если ты опять почувствуешь чье-то присутствие в своей комнате, скажи вслух, что нож забрал Волдырь. И у тебя его нет.